Чтение онлайн

Элья даже не посмотрела в его сторону. Дошли бы до дома, там бы и пересчитали! Да и ей сейчас куда важнее было то, что её выступление понравилось зрителям, даже более того — восхитило. Пусть они не министры королевского дворца — но ведь тоже живые люди, способные чувствовать музыку, наслаждаться искусством танца…

Какой-то мужичок в не очень чистом переднике — торговец овощами? пекарь? — подошёл к ним вразвалочку и бросил в шапку пару монет.

— Хороша, девка, — сказал он Элье, ухмыльнулся и довольно ощутимо шлёпнул её пониже спины.

Элья так и застыла. Никто ничего не сделал — площадь продолжала гудеть, Карлен стоял, любуясь тулимами в шапке, медными и серебряными, а где-то там, в толпе, наверное, уже давно не было Грапара, иначе бы он непременно оказался рядом и сломал бы этому ублюдку что-нибудь.

Но, привыкшая вступать в противостояние с мужчинами только с помощью других мужчин, Элья допустила лишь мгновение бездействия. А когда это мгновение истекло, она размахнулась и влепила наглецу такую оплеуху, что у самой заболела ладонь.

Карлен честно пытался вступиться, одной рукой вцепившись в мигом озверевшего мужика. Даже Мароль выбрался из-за рояля: неспешно подойдя к эпицентру разгоравшегося конфликта, покачал головой и с ухмылочкой заметил, что местная публика, видимо, ещё не доросла до столичных звёзд. Теперь возмущённо заворчала уже вся толпа — негодующая и озлобленная — и кто знает, чем бы всё это закончилось, если бы не внезапный звук оглушительной силы, буквально сотрясший площадь. Глубинный, утробный гул, исторгнутый словно самими земляными недрами, заставляющий каждую косточку, каждый нерв в теле противно дрожать, проникающий через уши в самую середину головы, и вибрирующий там, невыносимый и страшный…

Далеко не все удержались на ногах. Элья же лишь пошатнулась, сохранив равновесие — только уши зажала ладонями, да так крепко, что заныла голова. Но даже в таком состоянии эта голова продолжала работать.

Танцовщица очень быстро поняла: что бы это ни было — оно было ей на руку. И тут же выпрямилась, встала спокойно. Даже расслабилась, потому что гул уже начал затихать, и его вполне можно было вытерпеть, не корча гримас.

Грапар, только что спрятавший зеркало за пазуху, уже пытался протиснуться к ней, но Элья не видела его, хотя и обводила собравшихся на площади людей взглядом исподлобья. Взглядом торжествующим, не предвещавшим ничего хорошего.

— Кому-то ещё что-то не нравится? — громко спросила она. И даже руки на груди сложила. Ралетта раскритиковала бы её за этот жест, ну да наплевать — чай, не Королевский Театр.

Паника тут же прошла. Люди застыли. Расширенные от ужаса глаза смотрели на хрупкую фигурку, стоявшую посреди площади.

— Магичка! — пискляво крикнул кто-то.

— Она же столичная звезда… — прошёлся шёпоток по рядам. — А там ведь все колдуют!..

— Брешешь!

— Да говорю тебе, там все…

Перед «столичной звездой» почтительно расступились. Карлен, к счастью, не растерялся, галантно предложил девушке руку.

Так они и пошли по площади: танцовщица, босиком, Карлен, с шапкой монет в руке, и Мароль, помахивавший Эльиными сапогами. Она потом скажет ему спасибо за то, что сообразил их подобрать, но сейчас смазывать эффект бытовой вежливостью было нельзя.

Никто не посмел встать на их пути, лишь слышался повсюду приглушённый боязливый говорок.

— Что это было? — вполголоса спросил Мароль, когда они достаточно далеко ушли с площади.

— Понятия не имею, — так же тихо отозвалась Элья. — Хотя есть предположения…

Грапар тем временем затерялся в толпе.

***

Он высказал ей всё потом, полчаса спустя, когда Элья сидела всё в том же кресле в доме Кальды, спрятав гудящие ступни в большие войлочные тапки.

— Ты хоть понимаешь, что натворила? — голос у Грапара был негромкий, но от его звуков по коже пробегал холодок. Притихли все: белая, как королевский фарфор, Жерра, оба наёмника, невозмутимый Мароль со скрещенными на груди руками. Не было только запропастившейся куда-то хозяйки и Лэрге — он, кажется, вознамерился самостоятельно отыскать воришку, и его никто не видел с самого утра. Впору было беспокоиться, если бы головы сидящих в комнате не были бы заняты другим.

— Это ведь ты достал зеркало, — напомнила Элья. Девушку и без его упрёков не покидало ощущение, будто она сейчас по уши в той самой субстанции, от которой только что отмывала свои ноги.

Однако Грапар не унимался.

— Я был вынужден это сделать, иначе они бы вас просто разорвали!

— А что, я должна была поклониться и сказать спасибо? Да меня в жизни так не унижали!

— Забудь свои дворцовые замашки! — прогремел Грапар. Элья вздрогнула, но подавила в себе желание сжаться калачиком, закрыв руками голову. — Нам нельзя привлекать к себе такое внимание, это равнозначно смерти! Или ты до сих пор думаешь, будто ввязалась в какую-то игру?!

— Ну, прости, — вздохнула Элья, попытавшись сделать вид, что он вовсе её не испугал. — Я постараюсь держать себя в руках. Честно-честно. Я всего лишь захотела заработать немного денег…

— И, кстати, заработала! — подал голос Карлен, кивнув на лежавшую на столе шапку с монетами.

— Молчать, когда я говорю!! — развернулся к нему Грапар. Его спина была такой прямой, словно кто-то заменил ему позвоночник на стальной прут. — Заработала она… Этого всё равно недостаточно, между прочим. Так что вы рисковали зря!

— Я заработаю ещё, — сказала Элья.

Грапар снова посмотрел на неё. Внимательно, изучающе.

— У нас ещё три города впереди, — сказал он. — Потом придётся решать, насколько безопасный путь мы выберем, чтобы добраться до побережья.

Элья кивнула. Она поняла.

***

Они покинули Стамар на следующий день, а потом, после нескольких часов утомительного перехода, почти без перерывов, оказались в Драгарике — маленьком городке, который будто сошёл с шемейской открытки: песчаного цвета домики, извилистые узкие улочки, маленькие окна и кованые решётки. И всё везде вычищено, вымыто, подкрашено — любо-дорого посмотреть.