Чтение онлайн

Стол Клэр Дауни в редакции «Обсервера» стоял в углу отдела новостей, где грохот телетайпов смешивался с общим шумом — неритмичным щелканьем пишущих машинок и громкими голосами людей в смятых белых сорочках (в редакции все перекрикивались, точно матросы во время шторма). На столе Клэр стояла огромная машинка, на ней фломастером было написано «Иди и ищи». Вокруг лежали бумаги, сложенные газеты, пачка из-под сигарет, превращенная в подставку для карандашей, зловещего вида дырокол. Все это, казалось, было собрано случайно, как будто вещи швырнул на стол пролетавший мимо ураган.

Майкл маячил в углу, пока не появилась Клэр, одетая в белую блузку и простую серую юбку. Ее широкое лицо, довольно симпатичное, было готово расплыться в улыбке, каштановые волосы разделены пробором и заколоты сбоку, как у школьницы. Майкл был разочарован. Он ожидал встретить Кэтрин Хепберн.

— Вы Клэр?

— Да.

— Я Майкл Дэйли. Мой брат Рик и Эми Райан…

— Эми, Эми…

— Не знаю, говорила ли она…

— Конечно.

— Они с Риком…

Клэр улыбнулась:

— Я знаю, кто вы такой, Майкл. Эми рассказывала. Я видела вас на похоронах.

— Не найдется для меня минутка?

Клэр взглянула на часы: четверть третьего.

— Минутка, но не больше, у нас аврал. Делаем вечерний выпуск.

— Всего несколько вопросов про Эми.

— Пять секунд уже прошло.

— Вы с ней писали о деле Душителя?

— Да.

— Под статьями стояли ваши имена. Это значит, что вы писали их вместе?

— По большей части — да. Это были наши репортажи. Мы работали вдвоем.

— Почему вы перестали?

— Мы не перестали. Все остановилось само собой. Де Сальво признался, и расследование прекратили. Когда начнется суд, мы напишем об этом… То есть я напишу.

— А как насчет убийств?

— Наши статьи в основном касались расследования. Мы с Эми не расследовали убийства, мы освещали ход следствия.

— Значит, вы не задумывались о других подозреваемых? Об Артуре Нэсте? Курте Линдстроме? Не общались с ними? Не задавали им вопросов?

— Нет. Мы не сумасшедшие. То есть Эми, возможно, и была сумасшедшей. Но не я.

— Нэст и Линдстром не угрожали ей?

— Насколько я знаю, она никогда с ними не общалась.

— А у нее были с кем-нибудь проблемы? Кто-нибудь ей угрожал?

— Нет.

— Она когда-нибудь говорила о Брэндане Конрое?

— О Конрое? А в связи с чем?

— В связи с расследованием.

— У Конроя она черпала информацию.

— По поводу дела Душителя?

— И не только.

— А как насчет убийства моего отца? Эми когда-нибудь говорила об этом?

— Не со мной.

— Она никогда не заговаривала о том, как погиб напарник Конроя?

— Возможно, и заговаривала, это громкое дело. Но ничего особенного я не припомню. — Клэр положила руку на плечо Майкла. — Примите мои соболезнования.

Майкл заметил на ее пальце обручальное кольцо.

— Так над чем же работала Эми?

— Насколько мне известно, она занималась двумя вещами — делом Душителя и уэст-эндскими крысами.

— Крысами? При чем здесь расследование?

— Двуногими крысами.

— А! И в чем там дело?

— Не знаю. Но могу догадываться. В Уэст-Энде можно сделать уйму денег. Это тот сыр, который так любят крысы. Деньги. Хотите узнать, в чем дело? Найдите сыр.

— Как?

Клэр указала на надпись на своей машинке.

— Знаете, что это такое? Это написала Эми. Своего рода девиз. Это значит: оторви свою задницу от стула и постучись в двери. Вот чем мы тут занимаемся. Поэтому ступайте в Уэст-Энд и постучитесь в двери.

— Но в Уэст-Энде больше не осталось дверей.

— Наша работа не так проста, как кажется. Минута истекла. — Клэр села, сунула копирку меж двух листков бумаги и заправила их в машинку. — Идите. Если что-нибудь узнаете, сообщите мне. Идите же. Удачи.

Майкл помедлил, чтобы взглянуть на нее с порога. Клэр сидела очень прямо и быстро печатала, не сводя глаз со своих заметок. Она была единственной женщиной в редакции и, несомненно, лучшей машинисткой. Мужчины стучали по клавишам двумя пальцами, они сжимали карандаши в зубах или совали их за ухо и забывали там. Все нервно поглядывали на стенные часы.

Майклу понравилась Клэр, невзирая на обручальное кольцо — или именно благодаря ему. Он никогда не отказывался от небольшого флирта и ничего не мог с собой поделать. Он считал женщин неотразимо привлекательными. В том, как он завязывал и разрывал отношения, была некоторая неразборчивость. Но теперь романы стали реже. Любовь — это разновидность надежды, а в последнее время Майкл редко надеялся…

Сидя в кресле без подлокотников, всего в футе от пола, Джо рассматривал дежурную за столом — светловолосую девицу с вихром на лбу, похожим на взбитые сливки. Джо не отказался бы нагнуть ее прямо здесь и сейчас. Он попытался выбраться из кресла, но безуспешно: спинка была откинута назад, и ему никак не удавалось нащупать пол. На коленях у Джо как будто лежал мешок. Он не мог встать.

Дежурная понимающе улыбнулась.

Джо решил не барахтаться на ее глазах, как перевернутый жук, а подождать, пока она отвернется. Он принялся воображать ее обнаженной. Интересно, во что обойдется освободить ее от одежды — время, деньги, риск, что эта бабенка станет последней каплей, которая переполнит чашу терпения Кэт. Возможно, блондинка всего этого стоила, в зависимости от того, какая у нее задница, это способно изменить все расчеты. Джо пока что не видел ее со спины. Возможно, ее зад походил на гигантский персик, вполне в его вкусе. Но вдруг окажется, что ягодицы у нее совсем плоские, аж юбка провисает, или, наоборот, слишком пышные, как перезрелый фрукт? От задницы многое зависит.