Душехранитель
Шрифт:
Слегка вывесив тонкий розовый язык и тяжело дыша, на берегу озера лежала громадная кошка Фирэ. Она лишь сверкнула желтыми глазами на зацепившего ее по морде краем своей хламиды Тессетена и отвернулась. А он подошел к одевающемуся Фирэ.
— Ну и жара здесь! Даже Кула-Ори — ни в какое сравнение…
Молодой спутник мрачно покосился на высившиеся вдалеке, за озером, храмы Тизэ.
— Я предпочел бы не медлить, Учитель… — хрипловато сказал он.
Сетен продел руку в свой браслет, который вечность назад подарила ему Ормона, повертел запястьем, прилаживая украшение поудобнее.
— Еще не время, мой мальчик.
— Весть уже дошла до Таурэи? Я не могу видеть его…
— Не беспокойся. Из беседы слуг я узнал, что он сейчас уезжает на день или два.
— Тогда понимаю…
— Ух ты, ух ты, смотри-ка! — Тессетен нарочно дразнил зверя, а тот лениво лязгал зубами. — Что, тварёныш? Что?
Наконец кошка обозлилась и, громко рыкнув, бросилась на Сетена с выпущенными когтями. Тогда рыкнул и он, закрывшись любимым обликом, а потом слегка турнул зверя. Кошку отбросило в сторону.
— Ладно вам портить мне охранника!
— Каждая тварь должна знать свое место, — ответил Тессетен.
Глаза его из рубиново-красных стали черными, и вдруг резко посветлели.
Обиженно огрызаясь, зверь улегся на свое место. Сетен сел рядом и стал гладить кошку по огромной голове.
— Я хочу побывать в здешних постройках. Неплохо у Кронрэя получились вон те храмы, согласен?
Фирэ мрачно опустил голову:
— Тут я вам не попутчик, Тессетен.
Тот засмеялся:
— Симпатичная игра слов, ученик! Надо запомнить! А лучше — запиши. Что-то слаб я становлюсь на голову…
Сетен почувствовал царицу еще задолго до того, как ее маленькие ножки ступили на плиты храма Двух Путников.
Он стоял между колоннами и задумчиво глядел в воду бассейна.
— Я хотел бы, чтобы ты это запомнила, сест… царица. И этот зал, и эту купель…
Танрэй остановилась поодаль:
— Зачем вы здесь, Сетен? Откуда вы?
— Почему ты не подойдешь, прекраснейшая? — в его речах, как обычно, прозвучала ирония. — Не беспокойся, мы с ребятами уже хорошо отмылись.
Танрэй медленно прошла между колоннами и стала на другой стороне бассейна, напротив Сетена. Он посмотрел на отражение колонн и Танрэй в неподвижной темной воде.
— Так что же? — настаивала она.
— А почему ты меня не спросишь о чем-нибудь другом? О том, что с нами было за эти годы, например? Где твое женское любопытство, сестричка? — продолжал заигрывать Тессетен, будто задавшись целью расшевелить ее и заставить улыбнуться.
— Там же, где та ночь и семьдесят три воина, уведенные тобой.
— А-а-а… обида, огорчение… Жаль. Я думал, мы сможем найти с тобой общий язык.
Не дожидаясь ответа, нищий повернулся и, хромая, пошел прочь из храма. Танрэй отправилась следом и прикоснулась к его руке уже на ступенях. Он стал еще более решителен, чем прежде. Этот так не вязалось с обликом бродяги…
— Сетен, нам нужно поговорить, — сказала она, смягчая тон. — Сегодня вечером, во дворце Тизэ, на моей половине.
— Как я узнаю о «твоей половине», царица? — насмешливо переспросил Тессетен. — Где она?
— Охрана будет предупреждена. Тебя направят.
Она искала его глаза. Сетен кривовато улыбнулся:
— Я пошутил. Я найду тебя в любом месте нашего дряхлого синего шарика, сестренка.
Солнце пустыни опускалось в пески. Почти тотчас небо скрыла накидка Науто: так стали называть ночь простые люди страны Ин, любившие песни своей правительницы.
Танрэй ждала, и наконец в соседнем зале послышались тяжелые, слегка прихрамывающие шаги.
— Уходи, Хэтта! — приказала Танрэй служанке, которая что-то шила в своей комнатушке за тонкой занавеской. — Пойди, займи Коорэ.
Полог откинулся. В покои вошел Тессетен. Они обменялись взглядом с Хэттой, и, узнав его, кула-орийка поклонилась.
— О! Приятно видеть. Прости уж, забыл, как тебя звать…
— Хэтта, атме Тессетен… — пробормотала служанка. — Я могу идти?
— А мне откуда знать? — взглянув на ее ноги, он пожал плечами, и Хэтта выскользнула прочь.
— Да будет «куарт» твой един, Сетен, — Танрэй присела на подоконник, стараясь не глядеть на него. — Все ерничаешь? Тебя и твоих спутников накормили? Я отдавала распоряжение.
Он криво улыбнулся:
— О, да. Накормили, дозволили вымыться и уложили спать.
— Почему же не спишь ты? Если из-за меня, то я могла бы подождать…
— Утешься, сестренка: не из-за тебя. Зачем же ты позвала меня? Неужто вспомнить былое?
— Откуда вы держите путь, Сетен? — Танрэй указала на кресло, однако гость не спешил садиться.
— Если это тебе действительно интересно, то мы с моими ребятами-песельниками обошли весь материк Рэйсатру. Ну, или почти весь — он ведь очень большой. Самый большой на нашем древнем сфероиде… Впрочем, неважно…
— Так откуда вы забрели сюда, на Осат, и зачем?
— У наших картографов тот полуостров, откуда нас несут проклятые силы, изображался в виде ножки карлика, баламутящего Серединное море. Я уже и не вспомню, как звался он тогда. Память, знаешь ли, подводит на старости лет…
Танрэй смерила его взглядом сверху вниз и расхохоталась. Это говорил человек, глаза которого были живее и яснее, чем даже десять лет назад, а нищенское одеяние не могло спрятать широких и мощных плеч.
Сетен тоже подсмеивался — делая вид, что угождает ей. Но подобострастие у него получалось плохо. Видимо, из-за высокомерия своего он и его спутники не могли найти себе пристанища, гонимые отовсюду…