Душехранитель
Шрифт:
— Ты — самый лучший! — лицо Ренаты светилось остатками пережитого счастья.
Она уже не помнила того, что так явственно промелькнуло в сознании какие-то секунды назад…
— Ты мало кого видела, — Саша отступил, ускользая. — И ты не успела увидеть главное…
Девушка упрямо покачала головой.
— Ты — самый лучший! — повторила она.
Саша поднял руки, взмахнул ими, словно крыльями, и сложил, закрыв голову. На секунду замерев, он слегка — тихо-тихо — рассмеялся:
— «Фэньхуа», — и добавил: — «Китайский Феникс».
Девушка смотрела на него в немом восхищении.
— Едем, — Саша перестал улыбаться и повернулся, чтобы идти к машине. — У нас еще есть дела в городе.
Разрумянившаяся (Рената и сама не ведала, насколько она хороша сейчас), она покорно пошла следом, но не удержалась от шутки:
— Такую сказку испортил ты, Саша! Слов нет! Ты настоящий маньяк!
— Нет, просто я целеустремленный, — телохранитель подождал, когда она сядет, и захлопнул за нею дверцу.
— Ты — целеустремленный маньяк, — согласилась Рената.
Как нередко бывает в провинциальных городишках, у кабин междугородней связи толпилась очередь.
Рената снова мучилась с зубом и десной.
— Сходишь за жетоном, Саша?..
Он кивнул, внимательно оглядел окружающих и, не обнаружив ничего подозрительного, удалился.
Рената заметила: чем дольше болел у нее этот проклятущий зуб, тем слабее было действие анальгетиков. Она свыклась с положением беглянки, приняла необходимость постоянно сосуществовать рядом с посторонним мужчиной и даже нашла с ним общий язык, но смириться с болью было не в ее власти.
— Рената, — Саша протянул ей жетон и сел рядом на обитую рейкой скамейку под фикусом, — теперь, если к трубке подойдет твой муж, скажи ему, что в указанном месте в Москве мы будем через пару дней. Если, конечно, все пойдет нормально, на что я надеюсь…
Мутным взором, едва понимая, о чем он толкует, девушка посмотрела в исхудалое лицо своего защитника. Саша покачал головой:
— Н-да… После звонка я везу тебя к стоматологу — и никаких отговорок.
— Я боюсь!
— Вопрос закрыт. Итак, ты скажешь Николаю, что мы будем в Бибирево, в гостинице. Если он располагает какой-либо информацией по нашему делу и может помочь, пусть решит, как лучше поступить. Самое главное — «дипломат», — в такт своим словам Саша дотрагивался до ее руки указательным пальцем.
— Сашенька, поговори с ним сам! — держась за щеку и раскачиваясь взад-вперед, взмолилась Рената.
Телохранитель подумал и кивнул.
— Люди добрые! — вдруг обратилась к ним полная женщина в шелковом, по-старушечьи повязанном, сиреневом платочке; на одной ее руке лежал младенец, на другой — висел мальчишка лет пяти. — Там моя очередь подхо… ай! уже подошла, а мне этих девать некуда. Поможете? Приглядите?
Саша смерил ее взглядом и отошел в сторону, не стал вмешиваться. Рената поняла, что принятие решения он оставляет за нею. Отказывать было неудобно, и девушка кивнула. Телохранитель неопределенно повел головой. Что за выводы он сделал — одному богу известно. Ренате было не до того.
— Спасибочки вам! Ой, спасибо! Я вас не задержу, мне в Курск позвонить, на пару слов...
Женщина оправдывалась, словно звони она не в Курск, а в другое место — в какой-нибудь Талды-Курган, к примеру, — то времени ушло бы гораздо больше. Рената махнула рукой.
— Тетя! — пятилетний отпрыск той тетки, забираясь на скамейку с ногами, тут же взял инициативу в свои руки: — А ты чево за щеку держишься?
Рената закусила губы. Как назло, завозился и младенец, сморщился, захныкал. Девушка отыскала взглядом телохранителя, но тот отвернулся, не желая принимать никакого участия в происходящем. Ренате почудилось, что он очень недоволен. А мальчишка продолжал ее донимать:
— Тетя, у тебя зуб болит? — и, пользуясь Ренатиной беззащитностью, полез ей пальцами в рот: — Покажи!
Она попыталась обороняться, закрылась, подставляя локоть. Почувствовав борьбу, младший брат мальчишки развопился на все отделение. Люди начали оглядываться, некоторые морщились и ворчали, и без того раздраженные стоянием в очереди.
— Тетя-тетя, а почему у тебя такие большие зубы?
Рената затряслась от нервного смеха:
— Отстань ты от меня, бога ради! — укачать орущего младенца теперь было непросто.
— Ну почему у тебя такие большие зубы? — продолжал измываться пацан.
— Это не зубы! — почти рявкнула она. — Это бивни! Сядь и успокойся немедленно, блин!
— А у меня тоже зуб шатается! Во, смотри! — он оскалил зубы и продемонстрировал свой качающийся клык, уцепившись за него донельзя грязными пальцами.
Ренату едва не стошнило.
— А он знаешь, чево орет? Он… — мальчишка понизил голос, — обоссался! Он ваще дурной. Вчера с кровати упал. Зря его мама из больницы привезла…
Рената почувствовала на себе взгляд. Не Сашин, чужой. Тревожно поискала глазами. На подоконнике напротив восседала цыганка и нахальными черными глазами пялилась на девушку. Только цыганки ей и не хватало!
— Вот и все! Они вас не сильно достали? — тетка поторопилась забрать у девушки своего младшего, старший сполз на пол и, скорчив хитрую рожицу, прицелился в Ренату из пальца, как из пистолета. — Не знаю, как вас благодарить, девушка! Дай вам Бог! Здоровьичка вам!
— Если оно мне понадобится… — пробормотала Рената в спину уходящей женщины.
— Понадобится, ой понадобится, золотая моя!
Кошмар: теперь на скамейку подсела та цыганка.
— Ой, уйдите вы, уйдите! Сил моих больше нет!
Девушка умоляюще посмотрела на Сашу. Тот усмехнулся и подошел ближе.
— Подожди, золотая! Дай зуб тебе заговорю!
— Сколько вам нужно? Вот, возьмите и уходите! — Рената вытащила из кармана «сотку».
— Мне ничего не надо! — цыганка спрятала руки. — Давно я на тебя смотрю, моя золотая! Одинокая ты. Я без денег тебе погадаю, дай ручку! Всю правду скажу, а если где совру — прогони...