Душегуб
Шрифт:
— Тебя опять оставили одну?
— Тим решил, что какое-то время могу обойтись без конвоя.
Здоровяк задумчиво уткнулся в носки ботинок, пожал плечами и отступил в сторону:
— Входи.
Проходя мимо Марка, я не могла не учуять странный запах, смутно знакомый, но достаточно редкий. Что-то из детства…
Полицейский неуютно поёжился под моим взглядом:
— Ты чего?
— Нет, ничего, забудь.
— Ладно. Я как раз ужинать собирался, ты будешь? — протопал хозяин дома на кухню.
— Не откажусь.
Кухня Марка мало отличается от всех прочих современных кухонь: холодильник либо стоит без дела, либо служит вместилищем для дров, продукты хранятся, обычно, в любом ящике пониже, так чтобы на него не светило солнце, и он круглые сутки был холодным. Шкафчики заставлены посудой, столовыми приборами — что сохранилось после Недоброго Утра.
Особый вопрос — плита. Вместо неё используют железную бочку, над ней вешают котелки да чайники. Марк с этой целью приспособил арматурину. Чиркнули спички, пламя занялось, и повар начал подбрасывать дровишки. Я присмотрела себе стул.
— Что там с Хароном? Не успел навестить, — спросил он, уже набирая в закопчённую кастрюлю воды.
— С ним всё в порядке. Отошёл от шока — начал хамить, надменно высказываться, иронизировать… В целом, как обычно, но, знаешь, он говорит, дескать, не помнит, как напал на челнока.
— То есть?
— Ну, первое время он вообще думал, что его посадили за старые подозрения. Только когда рассказали про вчерашнее, понял, какого цвета морковка.
— Ха, Энгриль эту поговорку без конца твердил, — завозился Марк с большой коробкой соли. — Так, а чего он позабыл-то всё?
— Ну, это не у меня надо спрашивать. Не похоже, что врёт.
Марк согласно буркнул, в его руках свистнул нож. В состоянии ужасном ещё и тупой, однако с кожурой сморщенных картофелин худо-бедно справляется. Огород у полисмена — дебри непролазные, поэтому и картошка купленная, причём непонятно у кого. После очистки в кастрюлю булькает сущий горох.
— Он пьяный, может, или ему по голове дали?
— А? — растеряно переспросила я. — Нет, трезв был. Уолтер говорит, что не так уж и сильно ему досталось. Слышал, его Юрико уложила.
— Ага, азиатка, слышал. Боевитая баба.
— Хотела бы и я так.
— Тебя же Энгриль учил драться, — кинул через плечо Марк.
Если это избиение племянницы можно назвать обучением…
— Из него вышел неважный учитель.
— Да, — прорвалась у повара смешинка, — или из тебя — неважной ученицей.
— Сейчас я покажу твоим яйцам всё, чему научилась!
И мы вместе посмеялись. Я не ожидала такого исхода, но когда выяснилось, что Харон может быть кем угодно, но не Душегубом, полегчало. В голове прозвенел отбой, ненавидеть больше никого не надо. Точнее, пока…
Но с этим мы разберёмся позже, когда у Марка в руках появится новый подонок.
— Я говорила с Тимом, — продолжила я, рассматривая пришедший в ужас ногти, — он против того, чтобы Харон закончил ретрансляцию.
— Ну, в его словах есть смысл, — пожал плечами Марк. — Так, где-то тут морковь была…
— Так быстрее всего определить убийцу. И наверняка будет.
— Ага, если Харон показывает…
— Он показывает то, что было на самом деле. Мы провели эксперимент, он вышел, я покривлялась, а потом он всё в точности воспроизвёл.
Марк задумчиво уставился точно мне в глаза, губы его задвигались, словно готовые выдать что-то умное. Но он лишь молча вернулся к моркови.
— Чувствую, там два-три дня осталось, Марк. Два-три раза вывести его под охранной будет несложно.
— Понимаю, — нелегко дался ему ответ, — я, конечно, с Тимом потолкую. Кто знает…
— Два-три дня! — отчётливо повторила я. — Иначе кого ты будешь ловить? Эту Алиес?
— Уже знаешь?
— Да, но вот что я тебе скажу: на меня падал мужчина, в этом я уверена!
Марк смахнул кружочки моркови в кастрюлю и с неохотой произнёс:
— Я и сам не особо верю, но… в версии Винчи есть смысл, скажу больше: его больше, чем в нашей. Нужно отработать. Если повезёт, со дня на день мы либо отпустим несчастную женщину, либо вздёрнем жуткого маньяка. Кстати, ты в этом вопросе должна быть умнее меня, а есть такое слово «маньячка»?
Хм, нечто глупее придумать сложно… Вот о чём думает Марк.
— По-моему, есть…
На том и порешили.
Я первым рванул верх по ступенькам, оставив позади Уолтера с Кейт. В приёмной никого не оказалось, единственные звуки раздаются со стороны тюремных камер. Дайте угадаю: истошные вопли Харона, припорошенные редкостным матом, и нечеловеческий грохот решётки.
Бросаюсь к двери, пробегаю по коридору, издалека заметив группу столпившихся в дверях. Здесь Тим, Сэм справа от него и Винчи, что ближе всех к клеткам.
Харон в своей камере вжался в стенку, не прекращая ни на секунду ругаться. Заключённый пытается как можно дальше отстраниться от новоиспечённой сокамерницы.
Кейт и Уолтер нагнали меня, протиснули головы, чтобы разглядеть колоритное зрелище: в крайней справа клетке мечется человекоподобное создание с огромными клыками и когтями. Его удары по решётке сравнимы с ударами кувалдой, бестия скребёт по металлу и пытается его перегрызть, слюна летит во все стороны, а в глазах сверкает бесконечно ужасный свет безумия.
Мутантка Алиес Зунтер поймана.
— Тварь в клетке, — доложил Винчи и исчез.
— Нож мне под глаз, застрелите вы эту гниду! — взревел на новых тонах Чедвер.