Чтение онлайн

Я замер с материалом, полузапиханным во внутренний карман, слова Кейт резанули отравленным лезвием. Она подняла взгляд, плечи её расправились, словно из них вырастут кошмарные кожистые крылья, а над головой сомкнётся чёрный нимб.

Пусть это излишне, я всё же спросил:

— Что ты задумала?

— Если от Харона избавиться, никто и не заметит…

— Да брось, — мягкости во фразу добавил по максимуму, — не станешь же ты убивать этого подонка!

— Ты так говоришь, потому что такой нравственный или потому что твоих родственников не убивали?

— Энгриль и для меня много значит!

— А если ты не найдёшь улик, не посадишь его, не отправишь на виселицу, ты отпустишь его? — вскочила она на ноги, объятая ореолом безумия.

В окна колотит холодный ветер, а в доме жарче, чем в преисподней. Не будет фантазией слова, что где-то в затылке у меня бушуют молнии. Кейт ждёт ответа и не позволяет себе моргать.

— Если не смогу наказать выродка, — осторожно подобрал я слова, — расправа над Хароном будет скорой.

Кейт с трудом выдохнула, но и речи не идёт о том, что она осталась довольной.

— Пора в участок.

После двух суток на ногах, сон свалил меня на пятнадцать часов. Проснулся в пять, сразу отправился следить за охотниками. Ганс Петерс, Барлог Майнц — лушие стрелки города попали под моё наблюдение. Потратил немало времени на слежку, даже залез к ним в дома, когда и они, и их жёны отошли.

Результат помещается в абсолютно пустой ладони.

Как подкопаться под двух подонков, когда на них даже Тим не косится. А не косится Тим только на чистеньких…

Или я прячусь в тени не тех людей? Семейные люди, пальцем в небо не тыкай, собираются завести детей. Вряд ли будущий отец будет практиковаться в убийстве сопливых карапузов. И мне ничто не дозволяет обвинить их в слабоумии.

Наводка Харона никуда не годится? Или я льстил себе, когда собрался найти маньяка? Собственно, зачем? Где я там усмотрел смысл в поимке Душегуба? Тим обещал награду? Я изначально хотел найти таким образом Донни…

А Донни уже закапывают…

Совсем себя не контролирую, подвергся эмоциям, как паренёк-засранец. Я не такой!

Темно, холодно, вещи на месте, не хватает пуговицы, из-за чего под пальто забираются морозные пальцы вечера. А я ещё иду пешком: так нужно подумать. Нечасто очухиваешься и осознаёшь, что в твоих действиях глупости было больше, чем здравого смысла. А теперь я об этом переживаю… С какой скоростью мой мозг стареет?

Вот и мой дом, я даже поднялся на порог впервые в жизни. Дверь до сих пор на распашку после визита лешего. Стоп, что это было?

На глаза не жалуюсь — на самой границе леса пошевелились ветви кустов. В каких-то ста метрах от Гавары бродит шальная душа по зарослям. Спустя какое-то время громко зашуршало в метре от первоначальной точки, и я тут же перемещаюсь поближе.

Оказался за спиной незнакомца. Его спину с трудом можно разглядеть в темноте, не могу с уверенностью сказать, кто это такой.

Есть один способ:

— Эй!

Прытким оказался: моментально развернулся и бросился на меня. Перед тем, как мои молекулы переместились на ветку в пяти метрах над землёй. Существо внизу оказалось не человеком: широко раскинув руки с распущенными веером когтями, оно завертелось на месте в поиске жертвы. Когда её глаза поднялись наверх, ноги моментально подбросили тварь в воздух, когти впились в древесину, в два рывка она поднялась на расстояние пинка.

Словив каблук в зубастую морду, мутантка грохнулась в листву.

Уже будучи дома, я решил порассуждать, каким мёдом Алиес Зунтер приманило в Гавару.

Марку не удалось убедить Тима. Все его доводы так и остались беспокойной интуицией, плодом желания, совпавшим с действительностью. Здоровяк всё утро пытался сгрызть свои усы, а затем ушёл. Мне в надсмотрщика оставили Максимилиана Тэто, его я встретила на ступеньках, играющим с псом.

Длинный и худой, с крупной головой, отчего похож на воздушный шарик на ниточке. Глаза излишне большие, живые, он часто моргает. Нос прямой, губы худые, а лицо почти теряется за длинными чёрными волосами, напоминающими тёмные лоснящиеся водоросли.

Из одежды на нём исключительно чёрная кожа с кучей заклёпок, где-то приспособлены цепи, а значок красуется на ремне, бляха которого торчит на боку.

Жизнерадостное лицо молодого полисмена полно простодушия, что и у собаки, которую он гладит. Я присмотрелась к пальцам — меж ними крошечные, практически незаметные, перепонки — мелкая мутация.

Максимилиан помахал мне и показал вращаемым указательным пальцем вверх. Спустя все разы, что мы пересекались в участке, я так и не разгадала смысла этого жеста.

— Что это значит? — строго спросила я, неторопливо спускаясь вниз.

— Вверх, к Создателю… по спирали.

После таких слов и улыбки, прямо пышущей безумием, можно бояться парня почище Душегуба. Марк рассказывал про чудака, так что к встрече я оказалась готова. Про таких говорят, что не разберёшь, что у них на уме.

Отличительная деталь бижутерии Максимилиана — солидные бусы из крестиков. Распятий на шее набожного чудака никак не меньше полусотни. Их он ворует при малейшей возможности… Вернее, он уверяет, что никакого воровства не происходит, но и внятно объяснить, как крестики стремительно накапливаются у него, не может.

— Чёрный рад тебе, — потрепал псину Макс.

— Вот как его зовут.

— Вовсе нет. Мы его клички не ведаем, наверное, это не самое важное для него.

— Чей он?

— Ничей, — разулыбался пуще прежнего чудак и распрямился, — честное слово, появился у участка одним утром, с тех пор не уходит. Это провидение: столько дворов с беззащитными цыплятами, магазин, где полно еды, дома с суками, а он здесь, когда здесь совершенно нечего делать собаке.