Чтение онлайн

— Это наш дом.

Бетка аккуратно посыпала ямку песком. Потом нарвала цветов, розовых, жёлтых и голубых, и украсила ими ямку.

— Теперь мы обставим домик, — говорит Бетка.

Она приносит цветные стёклышки, черепки и тряпочки. А Душан приволок тяжёлую, ржавую подкову.

— Ты зачем тащишь её в мой дом? — говорит Бетка. — Это дом, а не конюшня.

— Ведь эту подкову потерял Белуш. Понимаешь, Белуш! — оправдывается Душан.

Белуш — это самый красивый конь в сельскохозяйственном кооперативе.

— Ну и что? — надулась Бетка. — Всё равно. Я не пущу в комнату эту грязную подкову.

Душан обиделся за себя и за Белуша и хотел было уйти. Но тут Бетка говорит:

— Знаешь что? Пусть это будет мой дом, а тебе мы сделаем другой домик.

Они выкопали новую ямку, нарвали цветов и стали делить имущество.

— Подкову можешь взять себе, — говорит Бетка, — и вот это белое стёклышко, и ушко от чашечки.

— А это можно взять? — спрашивает Душан и показывает на красивый фарфоровый черепок. Тонкий белый черепок с голубой незабудкой посередине и с золотым ободком по краю.

— Это моё! — крикнула Бетка и прижала к себе черепок.

— Дай мне его, — просит Душан. — Вон у тебя и синее стёклышко, и стёклышко с розочкой, а у меня только ушко от чашки.

— Не дам, — говорит Бетка. — Я тоже хочу, чтобы у меня было красиво.

— У-у-у, жадина! — сердится Душан.

Вдруг, откуда ни возьмись, поросёнок. Похрюкал, покрутил хвостиком — и шасть под изгородь. Прямо к Беткиному домику.

— Кыш! Кыш! — кричит Бетка и шлёпает поросёнка по спине.

А тот хоть бы хны, роется грязным пятачком в её домике.

— Душан! Душан! — зовёт девочка на помощь.

— А ты мне черепок давала? — отвечает Душан и не трогается с места.

Пока Бетка прогоняла поросёнка хворостиной, Душан — цап! — и стащил черепок.

Положил его в свой домик и любуется: до чего же он красиво выглядит между подковой и ушком от чашки!

А вот и Бетка вернулась. Отшвырнула хворостину, присела на корточки перед разрушенным своим домиком. Душан искоса поглядывает на девочку: заметила ли она, что он взял самую красивую её вещь?

Бетка ничего не говорит. Сидит на корточках перед своим домиком и тихо, жалостно плачет. Глаза утирает, а руки-то у неё в глине. Теперь и лицо у неё перемазано глиной. Только Душану почему-то не смешно.

Душан глядит на свой домик, потом на разорённый домик Бетки, и ему кажется, что блестящий черепок почему-то потускнел. Он достаёт черепок из ямки и осторожно кладёт его Бетке в подол передника.

— Вот, бери, — говорит он. — Я ведь не хотел… Это я так, от поросёнка спрятал.

Бетка хнычет, размазывает глину по лицу.

— Знаешь что? — предлагает Душан. — Давай сделаем новый домик. Общий. Раз-два и готово. И черепок будет общий.

— А подкову? — спрашивает Бетка. — Подкову возьмём в комнату? Давай возьмём, если хочешь.

— Не надо, — говорит Душан. — Лучше мы сделаем ещё один домик, поменьше. Это будет конюшня. И подкова будет в конюшне.

Душан копает ямки, Бетка убирает глину. Душан ладошками пришлёпывает стенки, Бетка раскладывает цветы. А посредине домика, там, где солнышко светит ярче всего, блестит черепок. Белый, тонкий, прозрачный, с незабудкой и с золотым ободком.

Воскресенье. Жара. Мама и Душан с утра купались в озере и загорали. А теперь солнце уже перевалило далеко за полдень. Они посмотрели на часы — половина четвёртого.

Ещё припекало, но им не хотелось больше валяться на одеяле и плескаться в воде. И они пошли домой.

Полевая тропа вывела их на асфальтовое шоссе. Впереди, недалеко от них, остановился автобус.

— Поедем автобусом?

Душан наморщил нос, подмигнул маме.

— Ну его, — говорит.

— Ладно, — соглашается мама, — ну его. Что хорошего в автобусе в воскресенье, да ещё в эту пору? Жарища и духота.

Укатил автобус, и остались на дороге только Душан и мама.

— Как пойдём? — спросила мама.

Душан осмотрелся, прищурился.

— Так пойдём, — сказал он наконец.

Они не любят ходить по знакомым улицам. Душан всегда норовит выбрать новую дорогу.

— Так пойдём, — говорит он, и они идут, надеясь повстречать в пути что-то интересное.

Сегодня путь перед ними далёкий, улицы всё незнакомые, но они не боятся, что заблудятся. Куда-нибудь да выйдут.

И вот они выходят к новым, красивым домам. Их много, целая улица. Дома разноцветные: жёлтые, белые, розовые.

— Жалко, розовых мало, — говорит Душан.

— А жёлтые тебе не нравятся?

— Жёлтые тоже красивые, но розовые — лучше всех.

Улица перекопана, заставлена кладками кирпича, черепицы, деревянных брусьев. То и дело Душан с мамой возвращаются, обходят препятствия, но им это нравится. Они перепрыгивают ямы, топают по доскам, перекинутым через канавы.

Вдруг Душан говорит:

— Здесь мы уже были.

— Когда?

— В прошлом году. Не помнишь? Только домов тогда ещё не было. Здесь был огород. Вот такие были подсолнухи! — И Душан широко разводит руки.

Теперь и мама вспомнила. В самом деле, подсолнухи были огромные, как колёса.

— Гляди, какой дом! — Душан потянул маму за руку.

Длиннющий обшарпанный дом тянется вдоль дороги, пересекая новую улицу.

— Уродина, — бормочет про себя Душан.

Действительно дом безобразный. Он уродует всю улицу.