Душа
Шрифт:
Оливье как подкошенный упал ничком на пол, обхватил руками голову. От рыданий содрогались плечи, спина, все его тело, казалось, исходило слезами… Натали поднялась, пересела в кресло поближе, нагнулась, положила его голову себе на колени…
– Сволочь этот твой прохиндей! – гневно произнесла она. – Тот, кто может заподозрить в таких вещах другого, сам первый способен на подлость. Но чего ты, в сущности, от него ждал? А с твоей мамой, сынок, я сама все улажу. Дяде Фердинану тоже можно будет рассказать какую-нибудь историю. Словом, беру все на себя, не беспокойся зря. Подымайся-ка…
Натали поплыла к дверям: «Мишетта!» Потом Натали с Оливье стали вполголоса держать совет.
– Мы пообедаем одни, а Кристо отправим с Луиджи в кино… Я скажу, что ты был болен… Ну, хотя бы свинкой, что ли. А чего бы тебе хотелось, малыш? Хочешь омлета с вареньем? Переночуешь здесь на диване… Я позвоню твоей маме из магазина, не хочется при тебе лгать.
Бессильно откинув голову на спинку кресла, Оливье стонал, еле шевеля побелевшими губами.
– Главное, чтобы папа… – Оливье в отчаянии перекатил по спинке кресла голову слева направо, потом вдруг вскочил на ноги. – Так бы и убил! Уж лучше шпики, чем эта скотина, шпик – он и есть шпик… А этот все про красоту да про красоту своими паршивыми губами, гнусными своими губищами… Если у папы будет из-за него неприятность, я эту сволочь убью.
– Ты несовершеннолетний, но ты не новорожденный младенец. Теперь уже поздно облаивать этого господина. Пойду позвоню… Ах да, совсем забыла, какова роль твоего супермужчины во всей этой истории?
– Дани? Нас забрали вместе… С тех пор я его не видел. Меня отправили к несовершеннолетним.
– Так вот, ты подожди меня здесь, а я пойду в магазин и позвоню. Не возражаешь пожить немного в деревне?
– Все равно, мне терять нечего.
«Так бы и влепила тебе пощечину, как тот полицейский комиссар», – подумала Натали, а вслух проговорила:
– Терять тебе нечего, а выиграть ты можешь. Тебе повезло: у Малыша коклюш. А тем временем все как-нибудь утрясется. Сядь, ты и сидя вырастешь. Сейчас пойду похлопочу о твоем отъезде.
В этот вечер Мишетта никому не отпирала со стороны коридора Дракулы. Натали быстро пообедала вдвоем с Оливье. Они условились, что он уедет завтра спозаранку к друзьям Натали в семью одного учителя, в глушь. Проживет он там два-три дня, за это время успеет собраться с мыслями, а когда вернется, что-нибудь расскажем родным. Натали снова отправилась в магазин – надо было организовать отъезд Оливье.
XV. Тупик автоматов
Оливье ночевал на диване в столовой. В девять часов утра на улице П. со стороны коридора Дракулы его уже ждала машина: учитель, старинный приятель Натали, ее товарищ еще со времен Сопротивления, заехал за Оливье. Натали не отпустила Оливье по железной дороге: а вдруг ему взбредет в голову пересесть в другой поезд, с таким шалопаем лучше не рисковать.
Кристо не явился утром, он пришел попозже. На второй завтрак они как обычно собирались втроем. «Оливье в деревне», – пояснила Натали. Во время завтрака дважды звонил телефон. «Хорошо, хорошо… – говорила Натали. – Благодарю вас. Значит, вы позвоните мне вечерком». Она почти не замечала присутствия Кристо.
Весь день Кристо находился в странно возбужденном состоянии, он стремительно вбегал, сразу же убегал, и все это внезапно, шумно… Он ни о чем не спрашивал. Раз его не посвящают в семейные дела, раз его считают чужим, младенцем… Он и сам не желает к ним лезть, тем более что.они явно не намерены ему ничего рассказывать. Он не заикался ни о появлении своего брата, ни об его исчезновении. Все эти телефонные звонки, переговоры, шушуканье, молчание… Вместе с этим злополучным Оливье в дом Петраччи вошла тайна. Когда случается что-нибудь серьезное, Кристо, видите ли, лишний. Сидя один в подвале, Кристо даже ничего не мастерил – сердце не лежало. Попытался поиграть в водолаза, надел на голову дуршлаг, обмотался куском рифленого картона, спрыгнул со шкафа в морскую пучину и стал собирать то, что уцелело после кораблекрушения… драгоценные камни, человеческие черепа, золотые монеты – по ним можно установить время катастрофы и страну, которой принадлежал затонувший парусник… Но на душе у него было тошно и тяжело, и тяжел был скафандр водолаза.
– Кристо! – окликнул его с порога Луиджи. – Кристо, мама на улице, она хочет тебя видеть…
Кристо лихорадочно сорвал с себя картон, швырнул дуршлаг на пол и бросился в лавку. За стеклом улыбалась госпожа Луазель, держа на поводке двух пуделей. Почему мама здесь, а не на работе? Счастливый и встревоженный Кристо махал ей рукой, а мама говорила, говорила – зачем она говорит, ведь знает же, все равно ничего не слышно – пудели натягивали поводки, лаяли, метались, так как их настоящий хозяин, Кристо, отделенный от них стеклом, был недосягаем.
Когда какой-то покупатель открыл дверь, пудели дружно рванулись, и госпожа Луазель от неожиданности упустила поводок. Псы бросились к Кристо со всей силой своей любви и нервного возбуждения, прыгали, лизали ему лицо, кружились в тесном магазинчике, тоненько повизгивали, басисто рыкали, дышали шумно, одышливо, а носы у них были горячие. Наконец Трюфф, потеряв всякий стыд, прижался к Кристо и сделал по-маленькому прямо на ногу мальчика. Пат застыл, уткнув морду в правое колено Кристо, а Трюфф уткнулся в левое.
– Н-да! – удивленно протянул покупатель.
Луиджи поднял перевернутую табуретку и подтащил к двери половичок, отлетевший в суматохе. Кристо гладил, ласкал своих пуделей, а их родное тепло шло прямо к сердцу, глазам, и по лицу его потекли горячие хорошие слезы… А за стеклом мама энергично взмахивала рукой и губы ее шевелились быстро-быстро…
– Ну идите… – Кристо подобрал с полу поводок. – Вы их выведите, Луиджи, не могут же они здесь оставаться. А то мама нервничает.
Луиджи взял поводок, и пудели, хмуро опустив голову, поплелись за ним. Пока Луидяш разговаривал на улице с Денизой Луазель, собаки угрюмо сидели на тротуаре и даже не оглянулись на Кристо. Дениза Луазель посылала сыну воздушные поцелуи, показывала на свои часики – пора уходить.
Кристо бросился к Натали… Он успел утереть слезы, только щеки у него горели да дышал он прерывисто.
– Ты что, бежал? – спросила Натали, не подымая от работы глаз.
– Нет… Пат и Трюфф вырвались от мамы, они приходили со мной поздороваться.
– Ой-ой-ой! Должно быть, мама ужасно волновалась, ведь на них могли быть микробы.
– Да, мама болтала, болтала… прямо, кино!
– Не болтала, а говорила. Сколько раз тебе повторять! Болтают просто так, а говорят с кем-нибудь.
– Ну, тараторила… – Кристо не желал сдаваться.