Чтение онлайн

— Когда-нибудь я прибью тебя! И похороню в коробке из-под холодильника!

— Тих-тих-тих-тихо, — улыбается он и ловит меня за руку. — Мы обязательно сыграем во все твои любимые ролевки. Чуточку позже. — И вмиг делается серьезным: — Но для начала съездим в гости к некоему Ромочке.

Опешив, я слегка зависаю и еще некоторое время наиглупейшим образом таращусь на него:

— Зачем?

И даже не вырываюсь.

Прочувствовав, с какой нежностью и аккуратностью он перебирает мои пальцы, я с головой ухожу в ощущения.

— Расставишь все точки над i в своих незавершенных отношениях, прежде чем мы начнем новые. Иначе я расставлю их сам.

Да он с катушек съехал?!

Я одергиваю руку. Но осознав всю комичность проблемы — кажется, приставала меня ревнует, он меня ревнует! — решаю слегка усугубить ситуацию.

— Новые? — с придыханием переспрашиваю я. Подхожу к нему ближе, опираюсь на его плечо и сажусь позади. — Хм…Тогда нам придется заехать еще и к Вовику!

Он в недоумении оборачивается:

— А что у тебя с Вовиком?

— А с Вовиком у меня… — я еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться, — …в пятом классе я сидела с ним за одной партой!

— М-м. То есть… ты хочешь сказать…

Я киваю и ловко спрыгиваю с мотоцикла:

— О, а ты, оказывается, сообразительный! Молодец, — машу ему я и ныряю обратно в калитку, — возьми пирожок с полочки!

— Какой еще пирожок? — смеется он и глушит мотор. Соскакивает следом за мной, дергает калитку…

Я слышу, как он бежит. Его шаги эхом отзываются во мне. И пока я лечу от него по бетонной дорожке, мое сердце сладко сжимается, подбивая разум на всякие глупости.

Хохотнув, я ухожу резко вправо, к гаражу, заставляя его притормозить на повороте, но просчитываюсь. Он успевает схватить меня за запястье, и я совершенно неожиданно — очень даже ожидаемо! — оказываюсь в его крепких объятиях, лицом к лицу. Глаза в глаза.

— Может, хватит уже от меня бегать, Джонни? — тихонько спрашивает он и большим пальцем руки осторожно убирает прядь волос, упавшую мне на лоб.

Его шепот обжигает. Взгляд пытливо скользит по мне. Широкая крепкая грудь, в которую я упираюсь ладонями, напряженно вздымается. Где-то под ней размеренно стучит что-то горячее, непоколебимое, мужественное. Но я смотрю на его губы и думаю только о них.

— Нет, — коротко выдыхаю.

— Нет? — И он наклоняется. И прислоняется ко мне лбом, носом, слегка колючей щекой, отчего я теряю твердую почву под ногами. И плыву. И парю. — Ты хочешь свести меня с ума окончательно? — И легко целует в висок.

Кажется, он знает о моих желаниях все…

Едва я успеваю коснуться ее непослушных жарких губ, слегка приоткрытых, немного сомневающихся, но таких манящих и желанных, как свет фар проезжающего мимо автомобиля на миг ослепляет нас. Желтым полотном, скользнув по дому и стене гаража, машина медленно катит по дороге вдоль забора.

Я отвлекаюсь, я чувствую, как испуганно бьется ее сердечко. И тогда, легонько прижав рыжую бестию к себе, вместе с ней делаю шаг вперед, в темноту, сгустившуюся у гаража. Но Джонни не отступает, не вырывается, не убегает от меня.

В очередной раз взглянув в ее глаза с немым вопросом о разрешении, я наклоняюсь и осторожно, боясь, что мог не так понять, короткими поцелуями от уха до подбородка подбираюсь к ее пылающим губам.

Дверцы машины хлопают. В затуманенное сознание вторгаются голоса:

— О, Антохин байк…

— Че это он тут его бросил?

И я понимаю, что это Тим, Гарик и кто-то еще, но не хочу сейчас думать о них. Все мои мысли растворяются в ней, в этой дерзкой, но такой уютной девчонке.

— Тони, ты там?

Я не собираюсь реагировать на их оклики. Но она выдыхает:

— Черт! — и, обернувшись в сторону калитки, подставляет мне щеку. — Если эти кретины придут сюда, я их покалечу!

Ее воинственный шепот заставляет меня улыбнуться:

— Не сомневаюсь, что когда-нибудь ты перекалечишь здесь всех, — и первым отступаю. Но только для того, чтобы взять ее за руку: — Но не сейчас.

Легонько сжимая в своей ладони ее тонкие пальчики, я тяну Джонни в сад, в гущу летнего вечера, плавно перетекающего в ночь. В эту теплую, совершенно неповторимую звездную ночь!

— Ты рехнулся? — смеется она. — Куда ты меня тащишь? Я же сказала, я никуда с тобой не пойду! И не поеду тоже!

А сама бежит, бежит и даже не спотыкается.

— Это я уже понял, — хохотнув, продолжаю увлекать ее за собой.

— Я серьезно! Что ты задумал? — мягко фыркает она. — Если во двор выйдет мама, тебе не поздоровится.

— У тебя прекрасная мама, не наговаривай. Она не будет против!

— Не будет против чего?

— Того, что ее дочь со своим парнем, — я останавливаюсь и, вновь оказавшись с ней лицом к лицу, сознательно подначиваю ее, — занимается кое-чем приятным.

— Ты! — вспыхивает она. — Похотливое животное! — И стремится ударить меня.

Но я уворачиваюсь, не выпуская ее руки.

— Не знаю, о чем ты подумала, маленькая извращенка, — смеюсь я, — но вообще-то я имел в виду перекус. — И достав из кармана куртки пакетик с фисташками, трясу им перед ней. — Но мне приятно, что ты, каждый раз оказываясь рядом со мной, постоянно думаешь об этом.

— Я об этом не думаю!

— Ладно-ладно, не думаешь. Но, по крайней мере, не возражаешь, что я твой парень.

Я твой.

Она теряется. Но быстро находит, как оправдаться:

— Ты такой твердолобый, что тебе нет смысла возражать!

— Рад, что ты это усвоила.

И наконец-то оторвавшись от ее озорно поблескивающих глаз, снова тяну Джонни за собой, к пристройке. Там есть отличная лазейка для того, чтобы…

На мгновение я оставляю ее вместе с упаковкой фисташек, а сам одним махом забираюсь на бочку.