Чтение онлайн

– - Ненавижу чёрное. Мерзость.

– - Ты ничего не соображаешь. Тамиллу учи!
– - Слово за слово -- и Розка закричала: -- Видеть тебя не хочу, пошёл к чёрту!

Толик встал, положил Розкину кошку, которую всю ссору держал на руках, и ушёл из Розкиного дома, как оказалось, навсегда.

Ах, если бы знать заранее!

В понедельник Анатолий почувствовал себя совсем разбитым. Болела грудь, болело сердце, левая рука, голова. "Заразился от Розы", -- думал он. Не дождавшись конца рабочего дня, он решил уйти.

– - Так паршиво себя чувствую, пойду домой, лягу.

– - Зайди сюда, старик, я тебе медицинскую помощь окажу, -- пригласил его случайно подвернувшийся Рауф, врач из второго мужского. Он остался в отделении один, его коллега Семен Семенович ушёл в отпуск. Раскрыв белый шкафчик для одежды, где висела на плечиках его рубашка, он достал снизу завернутую в газету бутылку, развернул её.

– - Армянский? Откуда?
– - вяло удивился Толик.

– - Подарили добрые люди. Из-за кордона, контрабанда. Сколько я коньяка ни пил, и Камю, и Наполеон, всякий там грузинский, молдавский, и наш, конечно, а самый лучший все-таки армянский.

– - Он легкий, испаряется прямо во рту, -- согласился Толик.

– - Аромат убийственный. Извини, брат, что в пластмассе даю, другой посуды нет. Вот, хочешь, в чашку плесну.

– - Да нет, давай так. Устал я, Рауф, одна нервотрёпка кругом.

Приятно переговариваясь, они выпили по пластмассовой мензурке коньяка, затем по другой.

– - Ну как, легче стало?

– - На самом деле, отпустило как будто.

– - Вот видишь. Иди домой, прими аспирин -- и на боковую. Утром выздоровеешь.

У ворот Анатоля встретил Махмуд Алиевич.

– - Ты что, Толик, скучный такой?

– - Заболел я, Махмуд. Голова болит, вся левая сторона, аж рука онемела.

Махмуд принюхался.

– - Ты уже полечился немножко, я вижу. Иди, прими аспирин и побольше жидкости.

– - А в отделении сказали, в горячую ванну.

– - Кайф. Смотри, не утони только в нетрезвом виде.

Часов в пять главврачу позвонила Тамилла, дрожащим голоском сказала: "Ахмед Агаевич, Толик умер". Сквозь плач она рассказала: пришел домой, велел набрать ванну погорячее, разделся и лёг в неё. А когда она заглянула через полчаса, он был весь уже синий. Вызвали его двоюродного брата, Тамиллиных родных, сообщили в Дербент, где жили другие родственники.

Утром Виктория Леопольдовна совещалась с Гюльнарой Самедовной: -- Надо Розу как-то подготовить.

– - Как ей сказать? Вот ведь никто не ожидал. Как у брата моего. Это инфаркт, Вика.

– - Какой дурак сказал ему ванну принять? Он себя этим угробил.

– - А сколько ему лет?

– - Сорок один, кажется.

– - Самый опасный инфарктный возраст для мужчин. Брату сорока не было.

– - Бегал, метался на два фронта, и в больнице Ахмед всё на него спихнул --Фигаро здесь, Фигаро там.

– - И не курил.

– - Зато нервотрёпка. Сердце не выдержало.

– - А Розке сколько?

– - Пятьдесят четыре. Гюля, я не могу с ней об этом разговаривать. Позвони ей сама.

Гюля набрала номер.

– - Это ты, Розочка. Ну как ты, когда придёшь.

– - Спасибо, Гюля. Может, послезавтра или в пятницу. Как в больнице дела?

– - Да ничего, Роза.

– - У тебя тоже насморк, что ли?

– - Да, Роза, да.
– - Гюля уже плакала. Закрыв рукой трубку, она повернулась к Вике:

– - Не могу я. Сама скажи.

Вика схватила трубку:

– - Здравствуй, Роза. Скоро собираешься выйти?

– - Соскучились уже? Если попросите хорошо, организуете встречу по протоколу...

– - Подожди, Роза, у нас несчастье...

– - Знаю, знаю. Во сне видела -- дорогому шефу на лысину туалет протек.

Вика дала отбой.

– - Чёрт с ней. Потом позвоним, когда подготовимся.

Роза забеспокоилась.

– - Умер, что ли, кто. Вдруг Вера? И от Толечки давно ничего нет. Знает ведь, что болею. Мог бы давно зайти.

Она никогда не звонила Толику домой. Но сейчас решила: "Попрошу его к телефону. Пусть жена скажет, что его дома нет. Может, разъяснится, в чём дело". Но вместо жены ответил незнакомый мужской голос:

– - А кто его спрашивает?

– - Это по поводу стекла. Он зеркальное стекло обещал, сказал позвонить вечером, но я вчера не дозвонилась, извините, наверно, с телефоном что-то, -- тарахтела Роза, мучительно соображая, что же случилось, почему там чужие люди.

– - Боюсь, что ничего не выйдет. Он не сможет вам стекла достать.

– - Что, что?
– - в волнении закричала Роза.

– - Он умер.

"Он умер, а я жива. Так мне и надо".
– - думала Роза, как только сошло с неё шоковое оцепенение и она получила способность воспринимать мир.
– - "Не берегла его, гнала, высмеивала. "

Не хотелось знать подробности, всё это было неважно. "Жизнь кончилась, больше ничего не будет".
– - думала Роза. Она могла заплакать, разбив чашку или потеряв деньги. Но э т о горе не смоешь слезами. "Ну ничего, -- утешала она себя, -- зато можно спокойно стареть. Не надо держаться. Плевать на всех". Однако утешение было плохое.