Дураки и герои
Шрифт:
«Война нот», как окрестили ее журналисты, явно приблизилась к той границе, когда одна из сторон должна снять со стены ружье. У Украины ружья не было. И решимости за него браться тоже. Но зато были советчики и доброхоты, далеко не всегда бескорыстные, внушавшие украинскому руководству ложное чувство безопасности.
На самом деле опасность была и не увидеть ее мог только слепой. Сам Александр Александрович – живое воплощение той самой совсем не абстрактной опасности – не мог взять в толк, зачем далеко неглупые люди, с которыми он неоднократно сиживал за столами переговоров, с таким упорством дергают за усы сидящего рядом льва.
– Что говорят наши политтехнологи? – спросил Крутов, не ожидая услышать ответ. – Какие планы вынашивает Институт стран СНГ? Что теперь предложит корпорация «Политический Альянс»?
Он встал и неторопливо пошел вдоль стола, мягко переступая аккуратными маленькими ступнями, облитыми замшевыми туфлями ручной работы.
– Сколько лет мы ждали, пока ситуация станет необратимой? Начиная с последних выборов? Или еще раньше? Когда мне перестали говорить правду?
Он остановился, сунул руки в карманы, отчего ссутулился и спина его стала еще уже, напоминая спину подростка. Но когда он повернулся к столу, сходство с подростком улетучилось за доли секунды. Глаза у Александра Александровича мерцали, как уголья, рот свело брезгливой судорогой, тщательно уложенная челка косо упала на лоб.
Бидструп невольно передернул плечами, поеживаясь.
Даже ему, сослуживцу и старинному приятелю президента, было не по себе. Чего уж говорить о дохлых царедворцах, присутствующих на Совете… Если бы кто-то из них обделался под взглядом Александра Александровича, Кукольников нимало бы не удивился. В прошлом такое случалось и с более «крутыми» людьми. Умел шеф внушать реальное уважение, знаете ли… До полного расслабления сфинктера.
– Из-за некомпетентности и трусости руководителей мы имеем проблему, которую будем вынуждены решать радикальными методами. А можно было бы обойтись и без этого! Малой кровью…
Кукольников едва заметно улыбнулся.
Кривил душой Крутов, ой, кривил… Не испытывал президент отвращения к радикальным методам решения внутригосударственных и внешнеполитических вопросов. И между мирным и силовым путем далеко не всегда бы выбрал мирный. В силу характера, магии фамилии и специфического опыта, приобретенного до того, как Александр Александрович сделал головокружительную карьеру на политическом поприще.
Бидструп аккуратно скосил глаза, чтобы рассмотреть реакцию сидящих за столом членов Совета Безопасности. Реакция была, как и ожидалось, тяжелая. Когда президент впадал в гневливое состояние, царедворцы впадали в ступор. Каждый из них понимал, что Александр Александрович может низвергнуть их с Олимпа в Аид легким движением брови, а то и без него, одной силой мысли.
А сейчас Крутов был гневен, ой, как гневен. То, что сегодня кто-то слетит с кресла, было очевидно. Оставалось только выяснить – кто?
– Есть такая очень важная вещь – авторитет страны, – негромко сказал президент, но в полной тишине кремлевского кабинета голос его показался присутствующим оглушительно громким. – Его нельзя купить за деньги. Он не возникает сам по себе. Он завоевывается. Десятилетиями. Столетиями. Это ясно? Надеюсь?
«О, – подумал Кукольников, прислушиваясь к интонациям бывшего шефа, – пошли простые предложения. Без запятых. Сейчас будет кого-то рвать на части».
– Вы ничего не хотите мне дополнительно сообщить, Виктор Сергеевич?
«Конец Прокофьеву», – констатировал Бидструп, поворачиваясь корпусом в кресле, чтобы видеть как привстает со своего места бледный, как смерть, генерал-майор ФСБ, курировавший вопросы Украины в Совбезе.
– Я докладывал, Александр Александрович, – начал было он севшим голосом, но Крутов слушать его не стал, быстро пройдя к президентскому креслу, махнул рукой, приказывая Прокофьеву замолчать.
– Я читал ваш доклад. Я читаю все доклады, что мне представляют. Вы. Наш многомудрый МИД. Армейская разведка. Аналитический отдел управления делами. Прекрасные работы. Чувствуется, что пишут их высокооплачиваемые специалисты с двумя-тремя университетскими образованиями. Ведь так, Виктор Сергеевич?
Генерал медленно кивнул, не сводя с президента преданного взгляда. Бидструп, который с Прокофьевым сталкивался едва ли не каждый день последние три года, и не догадывался, что громогласный Виктор Сергеевич может просто на глазах терять в росте.
– И что интересно, – продолжил Крутов нарочито доброжелательно. – У всех этих докладов есть одна общая черта. Знаете какая?
Прокофьев мотнул головой, словно лошадь, отгоняющая насекомых, и Бидструп увидел, что это движение повторило большинство чиновников, сидящих за столом. Президент с его застывшей, восковой улыбкой на лице, гипнотизировал собравшихся, словно удав кроликов. А ведь сидевшие за столом Совета кроликами не были. Что ни человек, что ни мундир, то хищник! Стая! Прайд, наводящий ужас на все мелкое зверье, управляющее человеческим стадом на местах.
– Не знаете… – произнес Президент с искренним сожалением. – А это плохо! Потому что умному человеку эта общность должна просто бросаться в глаза! Как выяснилось – доклады и аналитические записки не имеют ничего общего с действительностью!
Прокофьев громко сглотнул слюну и покрутил шеей внутри воротника. Галстук явно начал его душить.
– Вот доклад трехмесячной давности… Суть конфликта. Информация об инициаторах. Тексты выступлений. Цитаты из статей ведущих украинских медиа. Ага… Вот! Основное – выводы.
Президент начал читать вслух, выхватывая из текста отдельные куски, не повышая свой и без того негромкий голос, отчего все в зале заседаний вынуждены были прислушиваться к цитируемым фигурам речи, смешно вытягивая шеи и крутя головами.
– Целесообразно оказывать давление на президента Плющенко через симпатизирующие нам фракции и отдельных депутатов в Верховной Раде, ветируя Указы, касающиеся…
Крутов отбросил от себя лист с испещренным пометками текстом и принялся за следующий.
– Организовать выступления и митинги в Киеве, АРК Крым, на юго-востоке Украины под лозунгами единения с Россией… Провести силами пророссийски настроенных граждан и общественных организаций разъяснительную работу…
– Про симпатизирующие нам фракции мне понравилось! Это сильно. Хотелось бы увидеть годовую смету…
Александр Александрович улыбнулся, оскалив мелкие, ухоженные зубки.
– А остальное – просто ерунда. Чушь собачья.
Он посмотрел на Прокофьева недобро и произнес, скривив тонкогубый рот: