Дуэлянты

Дмитрий ЕМЕЦ

ДУЭЛЯНТЫ

Однажды Коля Егоров поссорился с Петькой Мокренко. Ссора, как и водится у благородных людей, произошла из-за дамы - Ритки Самойловой, в которую Мокренко бросил огрызком яблока и попал по лбу. Ритка вскочила, покраснела, бросила на Петьку гордый взгляд и вышла из класса.

– Подумать только! Среди этого сборища трусов нет ни одного настоящего мужчины, который вступился бы за даму!
– презрительно бросила она в дверях, обращаясь ко всем. В классе было немало ребят, но никто не хотел связываться с Мокренко.

Коля Егоров и Филька Хитров не были свидетелями оскорбления и появились в классе, когда Ритки там уже не было. Антон Данилов немедленно рассказал им о брошенном огрызке и словах Ритки.

Коля Егоров, которому Ритка всегда нравилась, вскипел, вспыхнул и хотел немедленно полезть с Мокренкой в драку, но Филька Хитров удержал его за локоть:

– Не горячись! Дракой ты ничего не добьешься. Мокренко тебя отколотит, и Ритку ты не защитишь. Этот жиртрест тебя сильнее в три раза. Он и в школу-то, небось, пошел с девяти лет.

– Пускай отколотит, я не намерен ему спускать! Если не вступиться, Ритка решит, я такой же трус, как остальные, - кипел Коля.

– А ты и не будешь ему спускать, - успокоил его Филька.
– Ты вызовешь его на дуэль, ну как у Пушкина с Дантесом.

Коля с Филькой о чем-то недолго посовещались, после чего Егоров подошел к Мокренко и сказал громко:

– Сударь! Вы толстый боров!

Петька нахмурился и многозначительно постучал одним кулаком о другой:

– Нарываешься? Считай нарвался! Готовь стакан для зубов и морозилку для оторванных ушей. Когда будем драться, сейчас или после уроков?

Угрозы Мокренко были вполне оправданы, он уже выбил зуб парню из соседнего класса.

– Ты, кажется, чего-то не понял, Мокренко! Никакого мордобоя не будет - он вызывает тебя на дуэль!
– сказал Филька, подходя к ним.

– На какую еще дуэль?
– фыркнул Мокренко, не отличавшийся большим умом.

– На дуэль, живым из которой выйдет лишь один из двоих. Тут идет дело о чести дамы, и синяком под глазом не обойдешься. Пушкин с Дантесом тоже не кулаками дрались, - объяснил Хитров.

– И где будет эта дуэль?
– не очень уверенно спросил Мокренко.

– Знаешь недостроенную плотину?

– Возле реки?

– Вот именно. Там на высоте примерно третьего этажа проходит узкая бетонная свая. Вы будете драться на этой свае, пока кто-нибудь не упадет вниз.

У Петьки отвисла челюсть.

– Я ее помню. Там мелко и всякие камни из-под воды торчат, - пробормотал он.
– Если там шлепнешься, то того... уноси готовенького.

– А ты как хотел?
– сказал Колька Егоров.
– Это дуэль и живым из нее выходит только один.

– Это проверка мужества, а не силы, - добавил Филька.
– Если не хочешь, чтобы тебя назвали трусом - приходи туда после уроков. И вот еще что - выбери себе секунданта. Думаю, Антон согласится...

И оставив Петьку очумело сидеть за партой, Колька и Филипп отошли.

Чем больше Мокренко убеждался, что это серьезно, тем страшнее ему становилось. Он вспомнил острые камни, выступающие из мелководья и узкую бетонную балку, проходящую на ним. Немногие из ребят вообще отваживались перейти на тот берег по свае, висевшей высоко над рекой, не говоря уже о том, чтобы драться на ней. Петька сообразил, что на узкой бетонной свае его сила перестанет быть преимуществом. Один неловкий удар или потеря равновесия - и сорвешься вниз.

После урока Мокренко, взяв с собой Антона Данилова, уныло поплелся к недостроенной плотине. Там их уже ждали. В тени под ракитами стояли Филька Хитров и Коля Егоров, пристально и решительно посмотревший на своего противника.

– Долго заставляешь себя ждать. Давай скорее покончим с этим!

– Напоминаю правила дуэли. Встаете на сваю и деретесь, пока один из двоих не сорвется вниз. В живых должен остаться только один, - зевая, сказал Филька Хитров.

Коля снял пиджак и быстро стал подниматься по лестнице без перил к свае.

Мокренко в замешательстве остановился возле ступенек, глядя на мелководье и уже, возможно, представляя на камнях свое бездыханное тело. Вся спина у него была мокрой от пота, и на рубашке сзади проступило большое влажное пятно.

– Давай-давай, а то решат, что ты струсил!
– шепнул ему Антон, и Мокренко, придерживась на ступеньки руками, стал карабкаться вверх.

Коля, успевший перебраться по свае на другую сторону узенькой речки, поджидал своего противника. Они стояли по разные концы узкой, сантиметров в тридцать толщиной сваи.

– Сходитесь! К барьеру!
– закричал снизу Филька Хитров.

Егоров шагнул на сваю, вызывающе глядя на противника:

– Давай, Петька! Можешь начинать вышибать мне зубы! Стакан я уже приготовил!

Мокренко, остановившись на верхней ступеньке лестницы, даже не дойдя еще до сваи, посмотрел вниз с высоты третьего этажа, и у него закружилась голова. Он упал на живот и обхватил руками основание.

– К барьеру! Сходитесь!
– донесся до него снизу показавшийся ему далеким голос Хитрова.

Мокренко, не вставая, замотал головой:

– Я не пойду! У меня высотобоязнь!

Беднягу охватил слепой ужас, он ругал себя за этот злополучный огрызок, и больше всего ему хотелось оказаться за тысячу километров отсюда. И он стал задом, не глядя вниз сползать по ступенькам, пока не оказался на земле. Над ним наклонились Филька и Антон, а через какое-то время, вновь перейдя сваю, спустился и Коля.

– Или дерись или проси у Ритки прощения!
– потребовал он.

– Хорошо, - сказал Мокренко, поднимаясь и отряхивая запачканные колени. Попрошу! Только отстаньте от меня все!