Чтение онлайн

Письма. А это значит, что она скорее всего сообщила своим друзьям, прислуге дяди и этому учителю и священнику в одном лице, где она находится.

Девятнадцать.

Он вляпался в нечто более неприятное, чем собачьи экскременты.

Утром следующего дня семена, посеянные письмами мисс Ренслоу, принесли первые ростки, оказавшиеся горьким лимоном.

– Милорд, к мисс Ренслоу пришел преподобный мистер Уиггз, – сообщил дворецкий Йена, слегка наморщив нос, словно унюхал неприятный запах. Потому, как дрожат ноздри у Халла, граф научился определять характер визитера. – Что мне ему сказать?

Халл мог сказать учителю, что мальчику стало лучше, что утром он выпил немного мясного бульона, что мисс Ренслоу спит в своей комнате. Эти сведения Йен получил от своего камердинера, поскольку сам убежал к себе в спальню почти сразу же после своего ужасного открытия. Там он написал срочные послания матери и сестре, а потом девятнадцать раз пнул себя за свою дурость.

С тех пор он не был в комнате больного. Он велел экономке и двум горничным остаться с мисс Ренслоу во время ее бодрствования и поставил у двери лакея, но сам он не собирался подходить к этой девчонке ближе чем на девятнадцать ярдов.

Он спал несколько часов, потом встал – при этом девятнадцать молотков стучало в его больной, пропитанной бренди голове.

Девятнадцать. Проклятие!

Позавтракав и приняв ванну, он по-прежнему оставался в довольно дурном настроении, и его вовсе не радовала перспектива встречи с учителем Троя, приспешником этого жалкого лорда Ренсдейла, который явно не одобрит происходящее. Он предпочел бы побоксировать в боксерском заведении Джентльмена Джексона, где можно так отдубасить, не важно что – кожаную грушу или партнера, что тот рухнет на землю. Уигги очень даже подходит для этой цели.

– Проводите его сюда.

Йен ожидал увидеть пожилого человека, седобородого праведника, которому по ошибке поручили руководить двумя детьми – нет, юношей и юной леди, – пока они живут в Лондоне. Однако Уигги оказался молодым человеком лет двадцати пяти. Уиггз был почти одного роста с Йеном, но весил в два раза меньше. Лицо у него было худое, нос длинный и огромный кадык. Одет он был соответственно своему сану – во все черное. Прямые волосы мышиного цвета были разделены пробором, а уголки рта опущены. Он стоял, чопорно выпрямившись, и поклонился в ответ на приветствие Йена так, словно спина у него сделана из стали.

Он не понравился Йену с первого же взгляда. Он вызвал у него неприязнь еще тогда, когда Афина – мисс Ренслоу, черт бы ее побрал! – рассказывала о нем. Предчувствие не обмануло Йена. Уигги помахал в воздухе костлявыми пальцами и сказал:

– Это никуда не годится.

Йен окинул взглядом свою библиотеку – одну из лучших в Англии, как он полагал, уставленную шкафами с редкими книгами, ящиками с бесценными фамильными сокровищами; стены библиотеки были увешаны картинами, собранными членами их семьи за многие столетия. Это было приятное, располагающее помещение с мягкими кожаными креслами и толстыми обюссонскими коврами. Он выгнул бровь.

– А мне казалось, моя библиотека очень недурна.

– Не ваша библиотека, милорд, а ваш дом.

– Вам не нравится его архитектура? Или, возможно, гобелены?

– Сейчас не время для шуток, лорд Марден. Я, разумеется, говорю о мисс Ренслоу. Ваш дом абсолютно не подходит для пребывания в нем молодой незамужней женщины. Разумеется, ей следовало об этом подумать и не беспокоить ваше сиятельство.

– Уверяю вас, леди ничуть меня не обеспокоила. – Йен явно шел прямиком в ад; еще одна ложь не имела уже значения.

– Разумеется, это так. Мисс Ренслоу, как вам известно, сестра виконта. Она хорошо воспитана. Но у нее есть достойная сожаления склонность к необдуманным поступкам. Особенно когда дело касается мальчика.

– Она, без сомнения, предана ему, – согласился Йен.

– Но какой ценой, спрашиваю я? Ей ни в коем случае не следовало входить в дверь холостяцкого жилища, тем более проводить здесь ночь. Простите меня, милорд, но это особенно относится к вашему дому, как бы приятен он ни был. Ваша репутация не подходит для невинных девиц.

– Моя репутация или мое общество? Это не одно и то же, уверяю вас.

– Ишь ты! – Уиггз так и сказал – «ишь ты». Йен никогда еще не слышал, чтобы кто-то произносил эти слова в его присутствии. – Ишь ты, ишь ты! Как бы то ни было, мисс Ренслоу погибнет.

– Ничего подобного, если никто не узнает, что она здесь.

– Ишь ты, ишь ты! – Еще одно «ишь ты» – и его выбросят за дверь, подумал Йен. – Мне следовало ожидать такого поведения от мисс Ренслоу, которая является беспечной юной девушкой, но вам, милорд, следовало хорошенько все обдумать. В Лондоне ничего нельзя долго хранить в тайне, и ее присутствие здесь, без старшей компаньонки, к вечеру уже будет у всех на устах. – Собственные уста Уиггза еще больше опустились вниз, так что он стал походить на худосочного бульдога, у которого болит живот.

– К вечеру у мисс Ренслоу появится компаньонка. – Так оно и будет, даже если Йену придется отправиться в Ричмонд пешком и притащить сюда свою сестру за волосы.

– Ишь ты, ишь ты! Слишком поздно – учитывая вашу репутацию. Хотя лично я не считаю вас повесой, который увлекает невинных девиц к погибели.

– Благодарю вас, – с сарказмом в голосе произнес Иен.

– Не стоит благодарности.

Йен тоже так считал.

Наставник же продолжал, не замечая нарастающего возмущения Йена:

– Не знаю, о чем думал дядюшка, когда позволил племяннице оставить его надежный дом ради дома известного волокиты.

А, значит, мисс Ренслоу еще не сообщила ему об отсутствии дяди. Йен не стал выдавать ее этому святоше.

– Капитан, разумеется, думал о благополучии своего племянника, как это делали мисс Ренслоу и я. Сегодня утром мальчику немного полегчало после ужасной ночи, хотя вы даже не удосужились спросить об этом.

Преподобный слегка покраснел.

– Видите ли, я был весьма встревожен ситуацией с мисс Ренслоу.