Дубленка
Шрифт:
— И кто из нас кого будет? — Муж выглядел как человек, принявший решение.
— Конечно, я тебя!
Это было неожиданно. Муж вскочил и перевернул стол. Взвизгнула обрушенная посуда, осколки вонзились в мясо, из салата вылетели зеленые колеса огурцов и покатились по полу. Наташка кричала, толкая почему-то Артура. Распущенные волосы напоминали желтое полотенце, которым кто-то размахивает. Муж задорно схватил эти волосы и вытолкнул Наташку в коридор. Он дал ей пинка, и она упала на коленки. «Тварь!» — он ударил ее в висок. Артур торопливо допивал из бутылки, которая стояла на подоконнике. Покончив с ней, он выбросился из квартиры.
Наташка плакала, пьяная, сидя на полу. Муж глупо просил прощения.
— Принеси мне расческу, — зачем-то попросила она.
Он покаянно направился в комнату, но тут же вернулся и начал бить ее по щекам.
— Ты с ним трахалась, шлюха?! — орал он. — У тебя кровать расстелена, ты почему в таком виде? Признайся, шлюха!
Наташка мычала, пряча лицо от кулаков. Кровь теснила рот — она выплюнула длинную, в бурых прожилках слюну и провела языком по губам. Губы были разбиты. Она как будто взбесилась.
— Да! — прорыдала. — Трахалась! И буду, и буду! Захотела и трахалась, понял?! Потому что не могу уже с тобой, ненавижу тебя!
Как замедленные темные тени, они метались в пустом рукаве коридора. Он бил ее, прощал, от злобы она тоже его ударила — злобный кулачок бросился в щеку, и кожа затрещала, как разрезаемый кочан. Он уходил, и она, раскромсанная, бежала босиком по шершавому асфальту. Потом примирились окончательно. Еще выпили и легли…
Утром Наташка пила чай. Муж пришел на кухню в трусах — она отвернулась. Он жестко взял ее за подбородок и рассматривал лицо.
— Зубы целы?
Наташка презрительно кивнула. Муж, почесываясь, залез в холодильник и сообщил, что нет никакой еды.
Они шли на шаг друг от друга, в молчании. Наташка, забившаяся в темные очки, и муж, тоже как будто крепко избитый. Было трудно понять, кто из них страдал больше. Шли в аптеку, за мазью от ушибов… Наташка оступилась и наклонилась, чтобы поправить расшатавшийся каблук.