Чтение онлайн

– А, так эта краска на отделке твоя художественная работа? – восторженно спросил я.

– Именно! – произнесла девушка без особого энтузиазма.

– Это до жути мило, – Я представил маленькую хулиганку, которая разрисовывала стены.

– Смеешься? Да этот бар – мое проклятье! – пренебрежительно сказала она.

– Почему? – недоумевал я.

– Все дело в районе. Может, когда-то он и был хоть как-то пригодным для жизни, но сейчас это трущобы, вурдалаки и пьяные дядьки… Хотя последние были тут всегда!

– А чего тогда не свалишь? – я не понимал, зачем оставаться в месте, где тебе плохо. Знаю, зачастую в трущобы приводит нищета, из которой не выбраться, но девушка не казалась голожопой неудачницей. У нее был бар, в который охотники каждый вечер набивались битком и спускали неприличные суммы на дорогой алкоголь.

– Мои старшие братья переехали в другие города, когда я еще училась в школе. В скоре тут начало твориться неладное, а отец вцепился в свой глупый бар и не хотел никуда уезжать. Через полгода на маму напала одна из тварей прямо в магазине. Она погибла. Остались только мы с отцом, но он уже старенький, плохо ходит и туго соображает. Я присматриваю за ним и за баром. Вот, несу ему ужин, – сказала Дая, слегка приподняв пакет. – Правда, мне приходится кормить его чуть ли не силой. Он отказывается есть. Единственный плюс этого убогого места – дрязь. От нее ему становится легче, пусть и на время.

Я даже не знал, что ответить на ее историю. Девушка казалась такой улыбчивой и жизнерадостной. Я и предположить не мог, что жизнь так несправедлива к ней.

– Ну вот мы и пришли, – сказала Дая, слегка улыбнувшись.

– Хорошо, время с тобой пролетело незаметно, – пробормотал я, надеясь, что мой голос звучит спокойно, хотя внутри меня полыхали пожары недоеба.

Я остановился напротив ее подъезда и оглянулся на темную улицу. Понимал, что сейчас попрощаюсь и придется переться через половину района обратно домой, а мне так ничего и не перепало. Я уже не надеялся даже на ужин. Понимал, что Дая живет не одна, но все равно было приятно с ней прогуляться.

Девушка открыла дверь подъезда и на прощание обняла меня по-приятельски. Сказала, что если я захочу еще раз увидеться, то знаю, где ее искать. Я стоял, смотрел, как она уходит и ее силуэт исчезает в темноте лестничной площадки.

Я отошел и глядел в темные окна дома. На втором этаже зажегся свет. Хотелось пойти спать, но я стоял, словно пригвожденный к месту.

Я видел, как Дая суетится на кухне, разогревая ужин. Не знаю, сколько пробыл там, но постепенно ощущение радости от того, что я увидел ее сегодня, сменилось тоской звенящих яиц. Я отвернулся от окон и, наконец, почувствовал прохладу ночи, пронизывающую легкую куртку насквозь.

Отойдя от дома, я еще раз взглянул наверх, где в ее квартире до сих пор горел свет. Потом повернулся и ушел.

Думаю, Дая хорошая. Интересно было бы посмотреть на нее без майки.

Мы собирались на охоту засветло. Фома сказал, что ходить к баракам ночью – верная гибель. Пока не сядет солнце – шансы есть. Он дал мне нож. Это было настоящее холодное оружие, а не какая-нибудь тупая зуботычка из набора выживальщика. Овальная рукоятка. Листовидное лезвие, заточенное с двух сторон. Такое острое, что можно отхватить палец по самую кость, едва прикоснувшись.

Сосед засандалил мне в мышцу шприц с допингом. Он делал это больнее, чем Лика, но отпустило почти сразу. Фома и сам укололся, после чего мы съели по паре бутербродов и вышли из дома.

Чем глубже в район, тем страшнее улицы. У последних четырехэтажек перед бараками все казалось заброшенным и одичалым. Вряд ли в тех домах кто-то жил. Окна не везде целые. Ни одного человека поблизости. На спортивной площадке под баскетбольным щитом проросла сосна. Во дворах стояли старые ржавые машины на спущенных колесах, а чаще вообще без них.

Но самый ад начинался за чертой кирпичных построек. Не дорога, а грязь! Мусор, вонь, черные гнилые дома в два этажа. На них и смотреть было страшно, а уж входить туда… Я бы ни за что! Но допинг придавал ощущение невъебенной неуязвимости. Казалось, и нож мне не нужен. Мои кулаки – сталь!

– Нам вон туда! – Фома указал на самый раздолбанный несправедливостью жизни, и халтурой строителей, барак.

В таком и бомжи бы ночевать не захотели. Я не знал, по какому принципу мой сосед его выбрал. Просто доверял ему, как человеку, который живет в этих местах дольше.

Половицы в подъезде даже не скрипели, а хлюпали. Гнилые доски пропитались сыростью. Перила шатались. Под ногами гнулись деревянные ступеньки. Создавалось впечатление, что они не выдержат, и я провалюсь сразу в ад.

Тьма, плесень, стены, разбитые до деревянной сетки, с потолка текло. Мне несколько раз капнуло за шиворот. Я поднялся за Фомой на второй этаж. Он поигрывал ножом, бросал его из одной руки в другую.

– Давай сюда! – здоровяк свернул из коридора в комнату без двери. – Ну и где он прячется? Винт сказал, что здесь ходит недобитый первоселец. Джага его хорошо отделал, но не убил. Нам бы его найти и прикончить.

Я понятия не имел, кто такие эти Винт и Джага. Наверное, какие-то охотники, которым Фома доверял и по их наводке привел меня в эту вонючую ссаную берлогу.

Мы стояли в комнате. Мне запомнилось, что на одной из крашеных стен была крупная надпись, выведенная через трафарет: «НЕ МУСОРИТЬ». В углу стояла двухъярусная кровать, похожая на тюремную шконку, посередине окно среднего размера и больше ничего. В этой каморке и крыса бы не спряталась.

Фома собирался выйти, но в дверном проеме появилась гигантская тварь. Она повернулась боком и пригнулась, чтобы влезть в комнату.

Это было что-то ужасное. Я никогда не видел ничего уродливее. Тварь была похожа на огромного игрушечного пупса. Раздутое тело, толстые руки и ноги, голова как суповой котел, и глаза, похожие на кукольные.

Она отвесила челюсть. И меня словно ударило волной, но я не услышал крика. Слух пропал. Все стало беззвучным. Фома метался, что-то орал мне и размахивал ножом. Это последнее, что я видел. Потом свет потух. Все исчезло…

Я очнулся с болью в каждой косточке, в каждой мышце. Носки ботинок волочились по земле. Фома тащил меня на себе. Я чувствовал, как он тяжело дышал, и его майка пропиталась потом. Заметив, что я пришел в сознание, он сбросил меня на землю, а сам упал на колени.