Чтение онлайн

Было нам тогда с Денисом по семь лет, сил не было, мы стихию жалостью и сочувствием остановили.

Небольшие шрамы на земле быстро затянулись, и лес наш уцелел, и животные – лоси, медведи, волки, барсуки, зайцы, а птиц-то сколько!

ИНТЕРЕСНО

• Каждый год от пала сухой травы сгорают тысячи домов и дач, погибают сотни километров леса, погибают десятки людей.

• На поле среди травы прячут гнёзда не только насекомые и грызуны, но и некоторые виды птиц, в том числе и очень редкие: болотные совы, луни, дрофы, коростели.

Палить траву начинают, когда птицы уже подготовили гнёзда и отложили яйца, а некоторые уже и птенцов вывели.

К нам часто в окна стучали кони, тыкались носами в стекло, мол: «Женя скоро выйдет?!» Мой брат, пока мы жили в деревне, работал конюхом и был им большим другом и спасителем. А у меня на их счёт две обиды. Одна пустяковая, а другая…

Начну с первой. Как только кони подходили к дому, я, конечно, первая неслась их кормить. Здорово ведь! Такие огромные, красивые, у самого крыльца стоят. Женя сто раз предупреждал, что нельзя еду держать пальцами, только на ладони. Видели, небось, какие зубищи у лошадей?! Я видела, но не впечатлилась до времени.

Отвязывались и прибегали к нам с поля обычно всем семейством: Ветерок, Ласточка и их жеребёнок. Вот Ветерок меня и проучил однажды. Сунула я ему кусок хлеба, а он взял его вместе с моими пальцами! Я пытаюсь руку вытащить, а никак! Лет десять потом с искренним ужасом я рассказывала, как мне Ветерок пальцы пережёвывал. Теперь понимаю, если бы это было правдой, пальцев у меня бы не осталось. Конь-то пожалел меня! Держал мою руку во рту бережно и думал, как её выплюнуть, а хлеб оставить. Или что-то в этом роде.

Но тогда память была свежа и дружбы с лошадьми не получилось. Стала я их очень сильно бояться после того, как Ветерок прокусил голову моему задиристому котёнку. Не всем Моськам удаётся безнаказанно лаять на слона. Но котёночка жалко. Это уже обида так обида.

Когда вспоминаю себя рядом с лошадиным семейством, всё какие-то истории не хорошие. И уж не всегда кони в том виноваты.

Как-то брат взял меня на Ласточке покатать без седла. Мышцы так и переливались под её кожей, всё ходуном ходило – очень не надёжный, как мне показалось тогда, транспорт. Подъехали мы к горке. А склон крутой, глинистый, после дождя совсем непролазный.

– Всё, слезай! – сказал Женя, потому что понимал, какой нас спуск ждёт. – Внизу тебя подсажу.

Ну куда там! Я, конечно, не послушалась, упёрлась: мне и так хорошо, и всё тут.

И началось… я то на одну сторону съезжаю, Женя меня подтягивает назад, то на другую… Ну и совсем поехала. Так брат, чтобы я не покалечилась, чтобы не так высоко мне падать было, с лошади первым соскользнул. Мне ничего, а ему я рёбра сломала. Кстати, он мне и теперь иногда припоминает это. Но так, в шутку, конечно.

Лошади жили в большом, довольно ветхом кирпичном сарае. Половину занимали они, а в другой части хранилось сено. Мы с соседскими мальчишками часто лазали туда. Мои приключения на сене обычно и заканчивались, а мальчишки забирались на чердак. Там было сказочно интересно, но залезть туда у меня не получалось. Я и на деревья дальше первой ветки взгромоздиться не могла, такая моя природа. Однажды друзья сжалились и общими усилиями меня на чердак затащили. Ух, как я была счастлива! Но надо же такому случиться, зазевалась я и провалилась в дырку, да не куда-нибудь, а прямо коням в кормушку! Они, конечно, очень удивились, подошли, посмотрели… Хорошо ещё брату не нажаловались, говорить-то не умеют! Но больше я к ним не ходила. Хоть и добрые, но такие огромные!

Подошли, нюхают, а я лежу, глазами хлопаю…

Брату было шестнадцать лет, когда он начал работать конюхом. А конным спортом занимался с самого раннего детства. Женя получил коней в жалком состоянии – неухоженные, недокормленные – конюх Кочанов, по кличке Кочан, находил для своего времени и для их еды лучшее применение.

Женя коней очень любил, а они – его. Как собачки за ним всюду ходили. От его заботы и внимания расцвели, пополнели. Кочану больно смотреть на них стало. При нём-то всё было иначе! Решил он отомстить Жене, перед начальством опозорить, чтобы вышло, что от его недогляда лошадь погибла.

…Ласточка паслась на поле, так Качан перевязал её к дереву. Лошадь ходила-ходила вокруг, а верёвка наматывалась. Женя как почувствовал, побежал проверить, а Ласточка-то повесилась! Приди он чуть-чуть позже, не спас бы лошадь!

Жеребёнка Женя научил культурно сморкаться в платочек и танцевать вальс. От этого вальса у брата все плечи в синяках были. Хоть и маленький, а всё же конь, а не дама. «Руки» на плечи как закинет, так и останутся следы от копыт.

Однажды жеребёнка цыгане украли. Тоже история вышла! Привязали малыша к телеге и погнали. Женя на Ласточку – и за ними. Ласточка зовёт сына, тот пытается высвободиться, плачет.

Догнал Женя цыган, отобрал жеребёнка и домой его вернул на радость маме.

Потом, рассказывали, когда мы уже в Петербург вернулись, цыгане Ветерка выменяли на своего коня. Цыган только на Ветерке ускакал, как выменянный конь и помер. Выцыганили, одним словом, обманули.

Знаете, что означает выражение «Работы ещё – конь не валялся»? Так говорят обычно, когда к работе ещё и не приступали.

Весной начинается самая страда на полях. Поле надо вспахать, взборонить, засеять. Раньше пахали и боронили на лошадях, но прежде чем впрячь их в плуг, давали поваляться на нетронутом поле. А потом уже приступали к работе, отсюда и выражение.

После того, как поля засеяны, никто туда коней уже не пускал, что вполне понятно – весь труд насмарку. Но не только это.