Чтение онлайн

— О, галлы! — начал он, размахивая руками. — Галлы превзошли в свирепости даже германцев! Однажды они ходили за Рейн и захватили часть германских земель!

— Хотел бы я, чтобы сейчас против нас стояли германцы, — задумчиво промолвил Рикс, ни к кому не обращаясь.

— Наверное, Ариовист — отважный воин, — вставил Котуат.

— Сколько же нужно таких отважных воинов, чтобы справиться с Цезарем? — вслух подумал вождь паризиев.

В этот момент я ощутил, что во мне пробудился иной мир. Я с удивлением услышал собственный голос:

— Ни один отважный воин не убьет его. Но это сможет сделать трус.

Рикс повернулся ко мне и удивленно спросил:

— Что ты хочешь этим сказать?

— Не знаю, — честно признался я. — Так говорят духи.

Верцингеторикс недоверчиво фыркнул.

Штурм Горгобины продолжался. Это был хорошо укрепленный город, и бойи отважно защищали его. В шатре, который мы делили с бардом, я неотступно думал о дочери и поэтому не удивился, проснувшись среди ночи в слезах.

— Что с тобой, Айнвар?

Я открыл глаза. Надо мной обеспокоено склонялся Ханес с небольшой бронзовой лампой в руках.

— Ты стонал во сне, — сказал он и поднес лампу поближе. — И выглядишь ты ужасно!

— Ничего. Все в порядке. — Я сел.

— Ну-ка подвинься, — распорядился Ханес и тяжело уселся рядом со мной. Мы спали, завернувшись в плащи; хорошо еще, что шатер защищал от дождя и снега. — Что тебя заботит, Айнвар? — спросил Ханес. В его сочном голосе слышалось искреннее участие.

Я не хотел откровенничать, но бард хорошо владел магией, помогавшей ему разговорить любого человека. И я рассказал ему о дочери.

— Верцингеторикс знает? — озабоченно спросил он.

— Незачем ему знать. У него своих забот хватает. Еще не хватало вникать в мои личные проблемы.

— Ты же сам говорил, что мы — один народ! И судьба твоего ребенка — это общая забота!

Наш разговор прервали крики стражников, а затем донесся грохот копыт. Мы выскочили из шатра.

Рикс уже стоял у входа в свой командный шатер. В свете костров на лице его нельзя было заметить ни следа сонливости, словно он и не спал никогда вообще.

Двое усталых воинов-карнутов в сопровождении стражников появились из ночной темени. Рикс выслушал их, задумчиво опустив голову, а потом огляделся, заметил меня и поманил к себе.

— Важные вести, Айнвар, — нахмурившись, сказал Рикс. — Эти двое прибыли из Ценабума. Они сильно рисковали в дороге. Цезарь осадил Ценабум. Он подошел к городу на закате и начал разбивать лагерь. Они выехали сразу. Нанторус послал их сказать, что вряд ли удержит город.

Карнуты едва не падали с ног от усталости. На пути им пришлось сменить лошадей, но они ни с кем не заговаривали, пока не добрались до лагеря Верцингеторикса. От Горгобины до Ценабума был не один день пути. Что бы не случилось с крепостью карнутов, это уже случилось.

— Мы должны были узнать об этом раньше! — Я чуть не плакал.

— Не забудь, — сурово напомнил Рикс, — мы на землях бойев. Их крикуны не станут передавать мне сообщения! — Он понизил голос и озабоченно спросил: — Что ты посоветуешь?

Над частоколом Горгобины занимался рассвет. Еще не видимое солнце окрашивало небо в цвет крови.

— Какие могут быть решения, если мы ничего толком не знаем? — сказал я. — Может, Цезарь просто остановился на ночь возле Ценабума, а потом пошел дальше...

— Ты в самом деле так думаешь? — Рикс напряженно смотрел на меня.

А я смотрел в кровавое небо.

— Нет.

Мы продолжили штурм Горгобины. Со стен на нас обрушивались копья и камни. Казалось, небо в мрачных красных облаках тоже участвует в штурме.

В конце дня прибыл еще один гонец. Выяснилось, что они выехали вчетвером, но остальные трое были ранены и умерли в дороге. Да и этот воин едва держался на лошади. Все же он сумел рассказать, что Цезарь напал на Ценабум. Часть жителей еще ночью пыталась бежать за Лигер, но их перехватили римляне. Легионеры сначала подожгли, а потом взломали ворота, согнали народ на площадь и принудили сдаться. Кроме нескольких воинов, погибших при отражении атаки, все остальные оказались в плену. Мой народ! Все стали рабами...

Нанторуса убили в собственном доме. Конконетодум защищал его до последнего и тоже был убит. Римляне разграбили Ценабум и сожгли. Цезарь снова выступил в поход, но теперь стал еще сильнее, присвоив запасы двух крепостей. Навстречу ему спешили легионы с севера.

Рикс ходил мрачнее тучи. У нас не осталось выбора. Надо снимать осаду и выдвигаться навстречу Цезарю. Оставалась опасность оказаться между его легионами и разозленными бойями, которые уж конечно не упустят возможность ударить нам в спину, пока римляне будут бить нас в грудь.

Когда наша армия снимала лагерь, я обратил внимания на странную тишину, совершенно не свойственную обычно шумным галлам. Мы готовы к победам или поражениям; но сейчас непонятная пауза заставила воинов притихнуть. Впрочем, скоро начнется битва. Я сосредоточился на дожде и ветре, рассчитывая как можно больше осложнить Цезарю продвижение.

Рикс бросил прощальный взгляд на стены Горгобины.

— Нам бы пригодились осадные башни, как у римлян, — задумчиво произнес он.

— Они еще будут у нас, — заверил я его. — При первой возможности отправлю в форт Рощи гонца к нашему Гобану Саору; он сделает что угодно, лишь бы заполучить образец.

— Горгобину можно взять уже завтра, Айнвар.

— Знаю. Но Цезарь не даст нам еще одного дня.

Встретить Цезаря лучше было бы на землях более дружественного племени, чем бойи. Некоторое время я ехал рядом с Риксом, но потом отстал и присоединился к мрачным карнутам. Рядом ехал Котуат. Нас окружали воины в ярких племенных одеждах, казавшихся неуместными в этот ненастный день, да еще после печальных известий. В воздухе пахло гневом, горем и свежим конским навозом.

После долгого молчания Котуат скорбно произнес: