Чтение онлайн

Та же участь постигла и остальных каменных солдат место в следующие секунды пятнадцать. Больше предводитель пиратов не улыбался, зато улыбался Иприх. Самообладание вернулась к Гранд мастеру ордена, он вытеснил из головы Гнев и Ярость. Он больше не выглядел тем безумцем которым был ещё минуту назад. Теперь он вновь стал тем сдержанным предводителем рыцарей с Искрой мудрости в глазах.

Иприх отвел свой меч в сторону а затем с силой бросил целясь в Мерта. Похоже что искры сознания всё-таки не вернулись к нему раз он выбросил единственное свое оружие оставшийся с голыми руками. Меч искря от остаточных зарядов рассёк колесо-люстру сбивая огарки свечей.

Но предводителя пиратов там уже не было. Мерт планировал вниз грациозно словно ничего не весил. Меч приземлился в метре позади пирата войдя в камень на едва ли не четверть длинны лезвия. На пути Иприха к Обезглавливателю стоял Мерт и как бы просто так играл со своим клинком не торопясь завершить бой. В этот момент он очень напоминал кота который играет с мышкой перед трапезой.

– Признай что проиграл, Иприх.
– негромким шелковым голосом произнес Мерт.
– И я посижу всех твоих рыцарей.

– Никаких полумер!
– Иприх рванул безоружным на Мерта выставив вперед полусогнутые руки.
– Пусть отсохнет та рука, что покорится врагу!

Грандмастер ордена бросился в самоубийственную атаку. Видимо запас манны был исчерпан. Молнии лишь слегка проскакивали между пальцами, и далеко не такие Яркие как в начале боя.

Наверняка Мерд на то и рассчитывал. Вмахнув саблей крест-накрест он присел готовясь зарубить безоружного предводителя рыцарей который решил умереть но не сдаваться. Слишком дороги были для него идеалы ордена, которые он сам и опорочил, хоть и свято верил в них.

Орден который был для него чем-то больше чем просто группа людей объединенных клятвой, давно перестал быть тем щитом Аркрума, оставаясь грозной силой, но чей враг сейчас был жалок и слаб и не от кого было защищать города и деревни.

Орден погряз в тех пороках с которыми был рожден бороться. Но Иприх не мог признать это, ведь признав это он признает всё остальное. Ему нечем будет оправдать тех веществ которые творил он сам за почти полторы сотни лет своей жизни.

Два шага разделяло коварного и сосредоточенного Мерта и безоружного Иприха с жалкими проблесками молний, трещавших на пальцах. Иприх не стал останавливаться и вытянул руки к предводителю пиратов, вкладывая все остатки маны в последний выпад.

Наверняка так думали все, кто присутствовал здесь и сейчас. И все обманулись. Яркая, ослепительно яркая молния, в руку толщиной, сорвалась с ладоней грандмастера ордена Меча и Розы и устремилось в Мерта, пронзая его насквозь и до черноты обуглив кожу.

Последние несколько минут боя были лишь спектаклем для всех вокруг И главное поверить свое превосходство на потерявшем осторожность Мерте. Всё-таки опыт за полторы сотни лет научил Иприха не полагаться на грубую силу, а затачивать навыки ещё и остротой ума.

Вот и сейчас Мерт по сравнению с ним был лишь наивным мальчишкой, решившим, что может победить старого и уже ни на что не способного старика, который слишком долго возглавляет орден и слишком долго живет для мага-паладина.

Грандмастер ордена подошёл к своему мечу и с легкостью и живо вынул из каменного пола, а затем поднял над головой. То же самое сделали все рыцари: подняли свое оружие и начали скандировать имя победителя.

– Я только что победил Мерта предводителя пиратов, доказав, что сила на стороне правого.

Строй рыцарей встретил эти высокопарные слова очередным тройным виватом в адрес Иприха. Однако скандировали не все, многие видимо расслышали суть слов на который спровоцировал Мерт их предводителя. Ирих продолжил речь победителя так, словно заготовил ее заранее.

– Следуя своей клятве борьбы со злом я приказываю вам, рыцари ордена Меча и Розы - уничтожить всех пиратов, которых вы встретите на своём пути и начать следует с тех, которые стоят здесь и сейчас.
– Его меч указал на неровный строй пиратов, разномастных экипированных и несколько деморализованых таким исходом боя.
– никаких полумер! Убить каждого!

Эти слова вырвались из его уст с каким-то наслаждением. Он по-настоящему был одержим, поддержим идею своего ордена. Казалось слова Мерта расковыряли броню слепости и амбиций пролив свет истины на происходящее. Но увы, Прозрение было недолгим.

Это была резня, просто резня. Словно обезумев, рыцари ордена буквально накинулись на пиратов и ровным строем в течении двух минут вырезали пол сотни человек, как скот. Кровь не просто пропитала холодный камень, она скапливалась в лужи, проникала в каменные стыки и густо пропитала песок с каменным крошевом. Надо признать не все подчинились приказу грандмастера. Человек десять просто бросили свои мечи и алебарды на каменный пол и начали снимать с себя броню, носившую символику ордена. Их было мало, слишком мало из тех кто сейчас присутствовал здесь.

Иприх сидел на теле предводителя пиратов и крутил в руке шаровую молнию. Взгляд у него был таким уставшим и отрешенным. Только что он закончил наверное самый тяжелый бой в своей жизни. Особенно это отразилось на его лице, еще вчера он был молодым мужчиной по лицу не старше сорока, А сейчас это был действительно старик и его седые как облака волосы не казались чем-то лишним, а наоборот дополняли его образ.

Беррхем лежал в углу с мертвецки бледным выражением лица и испариной на лбу. Над ним колдовал Ольгерд, прилагая все свои медицинские способности, но увы его сил хватило лишь на то, чтобы зарастить рану, сохранив хотя бы плечевой сустав. А Хельга рылась в набедренной сумке, раскладывая флакончики по полу и что-то бурча под нос.

Увы рука не вырастет больше и перерождение не поможет. Черный огонь как пояснила Хельга это нечто настолько сильное, что может убить даже героя отобрав возможность перерождения. Сама же она сейчас лечила других раненых, тех кто не был героем и мог умереть навсегда.

Беррхем же старался шутить хоть и понимал, что его персонаж теперь навсегда останется одноруким. Беррхем не испытывал боли и все его страдания, это лишь отыгрывание скриптов имитирующего состояние персонажа игрока. Но почему-то мне всё равно было тяжело смотреть на него.