Чтение онлайн

Замечание. Последний момент, касающийся отсутствия принятия решения – очень характерен для немалой части окружающего мира. Такой март – именно для него. Такой март – самое то, что вокруг. Недаром даже последние наши достопочтенные выборы – и те приключились в марте.

Так вот, был очень уж обычный, по-мартовски серый день, чуть снежный, но больше словно бы дождливый, на улице было скорее тепло. И было то же чувствование, что я потерялся. Что я не знаю куда идти, и при этом идти, на самом деле, не очень-то и хочу, куда бы то ни было. Большая-пребольшая усталость, которая совершенно не была мною тогда осознана. Плюс ещё наслоившаяся на это болезнь сделали своё дело. Подводя итог, можно сказать, что прибыл я туда энергичным овощем. Да, делать ничего не хотелось, но не потому что не было на это сил или возможностей, а просто потому что не хотелось. К чему-то другому желание лежало, я был готов чуть не горы свернуть, но того, ради чего я хотел бы это совершить, просто не существовало тогда в нашем мире, да и в соседних не факт, что нашлось бы.

Замечание. Конечно, я не могу толком знать про другие, соседние физические миры, здесь сказано скорее для красного словца, ибо очень уж сильное ощущение такое. Если оно с вами случалось, вы его не перепутаете и согласитесь со мною.

На самом деле, о самой встрече, об интересующем тогда меня субъекте, о наших взаимодействиях, обменах шутками и любезностями я не буду здесь говорить, в этом не было совершенно ничего важного или примечательного. Вынужден категорически извиниться, если обманул чьи-то незаслуженные ожидания. Дело совсем не в этом. И интерес здесь представляло совсем не то.

Тогда мы очень много ходили, очень активно перемещались вокруг центра нашего города (мне всегда было непонятно, почему мы встречались в центре. Если поэты, так должны идти туда, где вольнее дышится, туда, где есть о чём писать. Возможно, дело было в том, что поэтом я там был единственным.), заходили в какие-то магазинчики, кафешки, детские площадки. Кто-то за кем-то бегал, я помню. В общем, Содом и Гоморра под видом высокой культуры.

А я не сопротивлялся. Я решил тогда, что не хочу больше ничего делать. Что нет сил. Что я буду сидеть в теле своём и помалкивать, и принимать всё то, что на меня захотят возложить, всё то, во что меня ввяжут. И я ходил со всеми, будто бы весело смеялся, будто бы со мною происходило то же, что и со всеми товарищами моими.

Замечание. В моменты шока или какой-то крайней и нездоровой фиксации человека на каком-то внешнем раздражителе, он перестаёт реагировать на все другие, вплоть до боли. Здесь было нечто похожее, только не то что бы я не ощущал даже боль, я ещё как чувствовал всё происходящее, но я к этому не относился. Я рассматривал всё в виде наблюдателя, со стороны. И оценивал, делал выводы. Не вот далеко идущие, но всё же. И мне очень это нравилось.

В некий момент, видимо, расстановка сил изменилась. Действительно, если ты сам из себя выходишь, отпускаешь своё управление, то свято место пустеет, а всем известно, что таковым оно вряд ли сможет оставаться долго. И вот, что-то тогда я и поймал, что-то поселившееся во мне, что-то, что сам я, фактически, и позвал завладеть мною, не телом даже, а вообще всем мною.

Сложно сказать какого плана было то нечто, про которое я сейчас говорю. Было это некое существо, энергия, мысль, идея – неизвестно. Только действовал я тогда явно отличным от обычного для меня способом взаимодействия с миром. Вообще всё, что тогда происходило, в тот самый день на той самой встрече, лучше всего было представить таким вот образом, давным-давно явленным мне, как некий луч света в тёмном-тёмном царстве. Это – целая картина жизни, пронесшаяся как воспоминание о том, чего никогда со мною не было, в то время как я находился с этими моими друзьями и соратниками. Картина сия точно описывает и начало той прогулки, и течение её, и останавливается в самом конце, когда мы уже распрощались, и каждый сделал шаг в сторону своего сугубого жилища.

История такая.

По миру ходило множество легенд и верований о том, откуда возник этот Человек. Все сходились к одному – он родился. Дальше шли бесповоротные различия. Нет смысла перечислять все варианты, я расскажу тот, который мне больше всего нравится…

Так вот, Человек родился, когда молния ударила в тысячелетний дуб. Правда, этому дубу тогда было от силы лет 10, он только начинал быть тысячелетним. В то утро над Местностью громыхала сильнейшая гроза, ветер сгибал деревья чуть ли не пополам, многие из них после такого обращения обиделись и, не прощаясь, с корнями ушли из жизни. Но этот дуб выстоял все нападки, и тогда Шторму не осталось ничего другого, кроме как собственноручно искоренить его самым откровенным образом. Так и получилось.

В городе неподалёку, в отдельно стоящем маленьком домике родился Человек. Родился и заплакал. Не успев осознать ещё этот мир, он оказался выброшен в Шторм. Ну, не выброшен, конечно, он просто видел его из окна, но новорождённому хватило и этого. Он не испугался. Кричал он не из-за этого. Хотя, чёрт знает, из-за чего он тогда кричал, но уж точно не из-за страха.

Время шло, Человек подрастал, находил и терял друзей, пошёл в школу, вначале обрадовался новым знаниям, потом постепенно начал в них разочаровываться, в общем, жил обычной жизнью. Летом часто убегал за городскую черту, которая пролегала прямо за двором его дома, и, раскинув руки и смотря в небо, с криками бежал по полю одуванчиков на холме, который медленно, но верно уходил во впадину с крошечным озерцом на дне. Человек считал это озеро своим тайным местом. Ему казалось, что никто больше не знает про него, он никогда никого не видел там, да и вода в этом озерце была настолько чистая и приятная, что просто не верилось, что в неё мог входить кто-то ещё. Наверное, так оно и было. Мало кто вообще выбирался за Городскую Черту, а уж дальше холма заходили только "Последние Герои", как любили говорить люди, посмеиваясь при этих словах. Человек плохо понимал людей. Да и мало слушал их, откровенно говоря.

В школе у него были проблемы с математикой. Ничего серьёзного, просто были проблемы. Его очень расстраивало такое положение вещей, ибо в действительности, глубоко в душе он всё же хотел, чтобы у него получалось всё. Но в данном случае это было не то что невозможно, но явно не стоило тех усилий, которые пришлось бы затратить. Поэтому для себя он решил сформулировать причину таким игривым и пафосным образом – Человеку было интереснее решать проблемы вместо того, чтобы решать уравнения. Потом, несколько позже, он себя корил ещё и за такое немыслимое объяснение. Хотя, безусловно, такой ответ на незаданный вопрос был абсолютно истинным.

Через некоторое количество времени Человек окончил школу, поступил куда-то и учился на кого-то ещё, хоть и всё так же куда больше любил решать проблемы. И вот, выучившись на этого самого кого-то и наконец-то став кем-то, Человек загрустил. С ним случалось такое, когда возникали проблемы, которые он не мог решить. Вернее, которые пока не придумал, как можно было бы повернуть, чтобы с детской улыбкой воскликнуть во весь голос: "Так вот же выход! Прямо у тебя под носом! Как же ты мог не заметить такую огромную дыру в стене?!". Обычно эти возгласы предназначались для него же самого, но были они ритуально-неизменны. Нельзя же делать что-то действительно важное в этом мире и не закричать от радости, когда дело будет кончено, даже если и кричишь в пустоту, из клетки которой звукам уже ни за что не выбраться. Человек знал про клетку, но всегда кричал.

А в этот раз ему взгрустнулось. Не самое частое явление, Человек не любил грустить, хоть и странным образом ценил это. Должно быть, как раз за редкость. Однако у него было извечное решение таких проблем. Он улыбнулся сам себе в душе, взял с комода свою шляпу-котелок и пошёл на мост.

На улице шёл дождик, но Человека это даже радовало. Он любил дождики. Он считал, что дождики не обманывают. Морозы он любил ещё больше, говоря каждый раз, что они всегда честны, а дождики всего лишь не обманывают. Однако это уже было большим прорывом для дождиков.