Дротнинг
Шрифт:
Еще пару мгновений Харальд потратил на то, чтобы запихать под рваную рубаху змея. Подумал зло — сиди там, и чтоб не звука!
Тварь обиженно заелозила по лопатке, но к вороту рубахи не сунулась. Харальд отловил в темноте руку Сванхильд и потянул ее под навес. Осторожно постучал кулаком в дверь.
Чуть погодя мужской голос изнутри крикнул:
— Кто там?
— Харальд из Хааленсваге, — громко бросил Харальд. — Я помню тебя, Хакон Кетильсон. Вспомни и ты меня….
За толстой створкой приглушенно забормотали. Потом дверь распахнулась. В проеме стоял худой мужик, с залысинами на светлых волосах, стянутых сзади. В одной руке держал меч, в другой — светильник.
— И впрямь Харальд из Хааленсваге, — удивленно проговорил мужик.
В глаза Харальду он глянул быстро — и тут же отвел взгляд. Покосился на Сванхильд, продолжил:
— Давно я тебя не видел. Говорят, ты нынче стал конунгом? Эй, жена, готовь стол…
— Помню, прежде ты засевал поля на южном берегу Скроммы, Хакон, — оборвал хозяина Харальд. — Этой ночью там прошла лавина из горячего камня. Но если ты примешь меня достойно, то в конце лета я пришлю сюда кнорр с зерном. Для всех, кто потерял посевы за Скроммой.
Мужик одно мгновенье огорошено молчал, уставившись Харальду под подбородок — чтобы не смотреть в серебряно-голубые глаза. В следующий миг из-за спины хозяина выглянула заспанная жена. Сочная, пышнотелая, хоть и не молодая.
И Хакон словно очнулся. Отступил назад, тесня жену плечом, предложил:
— Войди в мой дом, конунг Харальд. Окажи мне честь, разделив со мной…
— Я замерз, — снова оборвал его Харальд. — Завтра утром я с радостью разделю с тобой и хлеб, и эль, Хакон. Если захочешь расскажу, как сходил в Упсалу. И о том, как этой ночью чудом спасся от лавины. Но сейчас я хочу согреться возле горячих камней.
Хакон, прищурившись, снова глянул на Сванхильд. Тут же крикнул:
— Эйрик, запали каменку в бане! Да воды натаскай, если там нет!
Он смолк, а Харальд негромко добавил:
— Еще прикажи отнести нам в предбанник поднос с едой. И неношеную бабью одежду. Все, что бабе положено, от нижней рубахи до плаща. Я заплачу за тряпки золотом, как только придет мой драккар. А рыбакам, что выйдут в море утром, передай — если увидят на корабельном носу дракона в серебре, пусть крикнут, что конунг Харальд сейчас в Мервике, у Хакона. Того, кто принесет мне добрую весть, я награжу.
— Я передам это всем нашим, — отозвался хозяин. — И одежду для бабы дам. Для тебя, конунг Харальд, тоже найдется рубаха. Для сна постелю вам у очага…
— Нет, мы ляжем в бане, — спокойно возразил Харальд. — Пришли нам пару покрывал в предбанник. Доброй ночи, Хакон. Завтра поговорим.
Мужик коротенько шагнул, подступив к самому порогу. Быстро попросил:
— Хоть скажи, что там за лавина была, конунг Харальд. А то недавно собаки выли, у дверей гавкали. Зато сейчас, когда ты пришел, даже не залаяли…
Выходит, псы почуяли беду, подумал Харальд.
— Бергризеры прокопали в горах слишком много дыр, — ответил он, безжалостно перекраивая правду. — И скалы у подножия гор расплавились от жара их подземных печей. Камень размяк и потек к морю….
Рядом порывисто вздохнула Сванхильд. Но удержалась, не стала прямо здесь спрашивать о Хааленсваге.
И Харальд продолжил:
— Мы с Кейлевсдоттир искали возле гор место для нового имения… поэтому заметили волну из раскаленного камня сразу после заката. И успели спастись. В следующий раз, Хакон, если собаки вдруг завоют без причины, вспомни эту ночь. Бергризеры в горах по- прежнему есть. Мало ли что случится?
Харальд договорил и потянул Сванхильд в сторону. Зашагал вдоль длинной стены, обложенной дерном, направляясь к бане на задах.
Хозяин, не двигаясь с места, пару мгновений потрясенно молчал. Потом шагнул за порог. Из-за его спины выскочил такой же худой, как сам Хакон, парнишка — Эйрик. Задержался у навеса, с любопытством ожидая, что еще интересного скажут старшие…
— Там точно все кончилось? — крикнул хозяин, глядя в ту сторону, куда ушел Харальд. — Сюда не доберется?
— Все успокоилось, — уронил Харальд на ходу. — Лавина из камня докатилась до реки, а там встала. Она уже начала остывать, когда я перебрался на другой берег Скроммы. Можешь спасть спокойно, Хакон. Сюда беда не доберется.
Мужик надсадно выдохнул. Затем проворчал, разворачиваясь:
— Эйрик, ты еще здесь? Я тебе что велел? Ингрид, беги в погреб. Принеси эля покрепче, окорок, зрелый сыр да черемшу. Потом заглянешь в свои сундуки…
Эйрик сорвался с места. В темноте обогнал незваных гостей и понесся к бане.
— Что с Хааленсваге? — тихо спросила Забава едва поспевая за Харальдом. — Что за лавина, откуда? И почему ты был…
— Потом, — оборвал ее Харальд. — Поговорим за закрытой дверью. Не бойся, люди из Хааленсваге живы. Я приказал Свальду забрать всех на драккар. Они отплыли перед тем, как все началось.
— Спасибо, — пробормотала Забава.
Потом зашагала молча, чуть горбясь.
Как только Харальд довел Сванхильд до бани, навстречу им, держа ведра, выскочил Эйрик. Сказал, блеснув белками глаз:
— Я огонь разжег. А ты видел бергризеров, конунг Харальд?
— Видел, — буркнул Харальд. — Только не вздумай искать бергризеров в горах. Еще ногу подвернешь, и самого уже не найдут…
— Я не дурак, — рассудительно заявил Эйрик.
Позади него, из распахнутой двери предбанника, падал слабый свет. Лицо парнишки пряталось в тени. Только на макушке переливались пшеничными бликами всклокоченные пряди, выбившиеся из тонкой косицы.
— Я в горы не собираюсь. Возьми меня в свой хирд, конунг Харальд! Я уже встретил свою четырнадцатую весну. Еще немного, и буду староват для первого похода!
Сванхильд после слов парнишки стиснула Харальду ладонь.
Неужто и этого Эйрика жалеет с ухмылкой подумал Харальд. А ведь малец рвется в поход не от бедности. И наверняка против воли отца…
— Мужику, который умеет держать меч, и в сорок лет не поздно в первый поход сходить, — бросил Харальд. — Но учти одно, Эйрик — в походе за невыполненный приказ любой ярл тебя или убьет, или оставит одного на чужом берегу. А ты, как я вижу, даже наказы своего отца выполнять не любишь?