Дротнинг
Шрифт:
Точно провел по коже лоскутком влажного шелка.
А затем Свальд погладил холмик между ногами Нежданы. Перебрал пальцами лепестки женской плоти, тут же чуть приподнялся, стягивая с себя штаны…
И вошел в Неждану. Вздрогнул при этом, с трудом сдерживаясь, чтобы не вонзиться разом, грубо, жестко. Откинулся назад, нависнув над ней, чтобы не придавить. Качнулся в первый раз неспешно, хоть и с дрожью. Во второй раз — уже быстрей.
А на третий раз Неждана тихо охнула. Сама стиснула его коленями, выгнулась, встречая толчки налитой плоти. И дальше вздыхала судорожно от каждого рывка. Хваталась за руки Свальда, покрытые белесым пухом от запястий до локтей. Дотягивалась до его плеч, спутано удивляясь тому, как он красив.
Лопатки ее скользили по грубому покрывалу. Но Неждане это сейчас казалось лаской — будто кто-то легко царапал спину. Сердце частило, Свальд двигался все быстрей, его хриплых выдохов она уже не слышала…
И кончилось все сладкой, медовой судорогой между ног. Мир для Нежданы потемнел, ложе качнулось внизу огромной колыбелью. Больше не было ничего, осталось лишь чистое наслаждение, затопившее тело, расплавившее все слова, что мелькали в уме, все обрывки мыслей…
Через несколько мгновений рядом со стоном вытянулся Свальд. Отдышался, затем вскинул руку — и накрыл грудь Нежданы растопыренной пятерней. Пробормотал, не шевелясь:
— Долго я тебя возвращал, но это того стоило.
Она слабо моргнула, соглашаясь. А чуть погодя рука Свальда придавила грудь Нежданы уже посильней.
— Ничего нет лучше, чем завалиться под бок к своей бабе, — вполголоса сказал он. — Особенно после победы. Сплаваешь со мной в Упсалу, Нида? Мне нужно вернуться в те края за добычей. Сюда мы приплыли, побросав все… помчались за вами, как мальчишки, баб не видевшие.
Губы Нежданы невольно изогнулись в легкой усмешке. И она выдохнула:
— Сожалею, что отвлекла доблестного ярла от его добычи…
— Сожалела бы, так осталась бы в Упсале. — Свальд вдруг повернулся на бок. Навис над Нежданой, уронил: — Зато я не упустил свою главную добычу. Золото можно добыть опять, но ту, что хочешь, из нового похода не привезешь… ты проголодалась? Я тебя сейчас запру и схожу на кухню. Прикажу принести сюда еды. Да велю мужикам, чтобы подняли с драккара мой сундук. Может, ты хоть платок себе смастеришь до отплытия. Чтобы не ходить в рабских тряпках с головы до ног!
Неждана молча опустила ресницы, соглашаясь сразу со всем — и с тем, что голодна, и с тем, что отрезать лоскут на платок всегда успеет. Затем, не утерпев, спросила:
— А почему ты сразу не заговорил о дарах, Свальд? Вчера на причале или за столом, на пиру?
Свальд вскинул брови.
— Что, и приняла бы?
Неждана, помедлив, едва заметно качнула головой. Подумала — нет.
За дары здесь положено отдаривать. А ей, кроме себя, предложить нечего…
— Значит, я все сделал правильно, — неровно сказал Свальд. — Не стал проверять тебя. И себя не стал испытывать. Я не могу слишком долго утираться от плевков, Нида. Да еще бабьих. Не в упрек тебе сказано, а для науки. Ты иногда не понимаешь, чем рискуешь.
Может, потому, что ты не из наших краев?
Да меня и на родине за отказ не погладили бы по головке, подумала Неждана. Как же хорошо, что Свальд не стал кричать о дарах с самого начала…
Свальд тем временем склонился пониже. Заявил с ухмылкой:
— Зато теперь самое время. И ты дары примешь, и дарить уже есть за что. Видно, что ждала. Хотела моих ласк, только не признаешься в этом даже себе!
Голос его прозвучал так довольно, что Неждана, поддавшись порыву, выдохнула:
— Это я с перепугу, Свальд. Как глянула на конунга, так сразу ноги подкосились. Вот и начала искать, к кому бы прислониться. Кого бы обнять…
— Врешь, — перебил Свальд, уже почти касаясь ее губ. — С перепугу ты в нос бьешь. А обнимаешь лишь тогда, когда сама захочешь!
А следом он поцеловал Неждану. Затем вскинул голову, сожалеюще скривился — и рывком встал. Зашагал по опочивальне, на ходу подбирая вещи и одеваясь.
Неждана, не отводя от него взгляда, перекатилась на бок. Натянула на себя край покрывала, прикусила нижнюю губу, чтобы не расплыться в глуповатой, счастливой улыбке…
— Но штаны можешь носить, — вдруг бросил Свальд.
И застегнул ремень. Добавил строго:
— Только чтобы из шелка были. Не как у мужиков!
Неждана мигом представила себя в шелковых штанах, расшитых цветами — чтоб не как у мужиков. И, не выдержав, засмеялась. Свальд сверкнул в ответ улыбкой, потом вышел. Заложил наружный засов и торопливо зашагал по проходу.
А Неждана, оставшись одна, снова вспомнила про Забаву. Подумала смущено — я здесь со Свальдом тешусь, пока она сидит там в коптильне. В темноте, в холоде…
Лишь бы у нее все было хорошо, тут же промелькнуло у Нежданы. Только бы конунг не озверел окончательно, не найдя Забаву до заката!
Ей вдруг стало страшно. И Неждана, вскочив, кинулась одеваться. Решила, уже натягивая сапоги — надо уговорить Свальда, чтобы не сидел в опочивальне до вечера. Пусть лучше приглядит за конунгом.
Может, Свальд хоть словом, да сумеет успокоить Харальда?
В бочке было холодно. Ноги у Забавы быстро затекли, и она, как могла, их разминала. Потом снова замирала, обняв колени и сжавшись в комок.
Скорей бы закат, стучало у Забавы в уме. Плохо, что в эту пору, в этих краях — он долгий. Все тянется и тянется, а следом приходит ночь, сотканная из сумерек вместо ночной мглы…
Забава не знала, сколько времени просидела так, ежась от холода и перебирая ногами в тесном чреве бочки. Рот у нее давно пересох, живот подвело от голода — до тошноты, до сосущей пустоты внутри.
Потом пришла новая напасть. Голова внезапно закружилась. Да так сильно, что Забаве показалось, будто бочка покачивается — неспешно, мягко, как на волнах. И вместо легкого душка копченостей, витавшего в коптильне, ей вдруг почудился кисловатый дух перегретых камней. Такой, какой идет от каменки в бане.