Дротнинг
Шрифт:
Вот и пригодилась мне наука Гудню, на ходу мелькнуло у Забавы. Правда, жена Болли еще советовала закрывать глаза на мужние измены. Потому что мужикам позволено больше, чем бабам…
Забава нахмурилась, но было уже поздно. Вслед за думками о Гудню в памяти вновь проснулось воспоминание — Харальд, обнимающий Труди в невестином венце. В груди тут же привычно заныло…
Хватит яростно подумала Забава, быстрыми шагами меряя двор. У Харальда, как положено всем здешним конунгам, будет еще немало баб. Ко всем не наревнуешься, ото всех не убережешься. Теперь у него нет нужды в такой, как она — простолюдинке, которая только и умеет, что терпеть да смотреть коровьими глазами. Всех своих северных богов Харальд победил, все чары с него спали. Даже взлететь сумел. Нынче Харальд желанный жених для любой конунговой дочки. И рано или поздно, но замена Труди найдется!
Она зашагала еще быстрее, словно пыталась убежать от своих мыслей. А когда свернула за угол рабьего дома, в лицо ей ударил ветер. Надул пузырем наголовный плат, разбросал по лбу короткие, не успевшие отрасти пряди. И Забава, одной рукой прихватив платок под подбородком, подумала отстраненно, мельком — уж который день дует, да все с одной стороны…
А следом она застыла на полушаге. Враз припомнила, как гулял над морем ветер, когда Харальд уходил из Йорингарда. В нужную сторону дуло, с севера, да не один день. Но сейчас-то ветер летел обратно, на север. От Каттегата к Хааленсваге!
Может, это Харальд идет, осознала Забава. Ёрмунгард один раз уже посылал ветра, чтобы вели драккары сына, куда тот захочет. Она, конечно, может ошибаться…
Забава развернулась и глянула на синюю полоску фьорда, выглядывавшую из-за домов справа. Подумала с тревожно бьющимся сердцем — скоро тут может появиться Харальд.
Затем она глубоко вздохнула, собираясь с силами. И побежала к студеному ключу, бившему из расселины на другом краю поместья. Неждана ушла туда с утра, чтобы вымочить холстины да отколотить их на валике, умягчив для детской одежки…
Крысеныш, бегавший в отдалении, с лаем помчался вслед за хозяйкой.
Долго ждать Забаве не пришлось — догадка ее подтвердилась уже после обеда. От скалистого обрыва, что обрезал поместье с запада, донесся крик:
— Драккар во фьорде!
Крикнули так зычно, что Забава, к тому времени ушедшая на сыроварню, эти слова расслышала ясно. И тут же выскочила за дверь. Побежала к лестнице, спускавшейся к фьорду — а у главного дома поравнялась с Кейлевом. Перешла на шаг, переводя дыхание…
— Кто-то из соседей к нам заглянул, — быстро объявил Кейлев, косясь на дочь одним глазом. — Надо бы встретить их достойно, Сванхильд. Чтобы не обидеть соседа.
— Прикажи, чтобы резали скотину, отец, — выпалила она в ответ.
И усмехнулась — как-то непривычно для себя, умудрено.
Не может быть, чтобы Кейлев не заметил ветра, последние дни дувшего на север, мелькнуло у нее. Значит, старик тоже все понял. Замирить их с Харальдом хочет…
Забава свела брови, подумала — да было бы ради чего! Чтобы снова увидеть его с какой-нибудь бабой? Не Труди, так местной Красавой?
А потом она опять заторопилась вперед, к извилистой лестнице. Начала спускаться, ладонью касаясь неровных скал, с одной стороны нависавших над ступенями. От немалой, страшной высоты голова чуть кружилась. И на корабль, меткой черневший на синей полосе фьорда, Забава посматривала лишь украдкой.
Она успела добраться до середины лестницы, когда сверху заскрипели доски. Забава вскинула голову, в просветах меж ступеньками разглядела складки подола. Решила — Неждана, больше некому. Видно, тоже обогнала Кейлева…
На душе почему-то сразу стало спокойнее. Только сердце у Забавы колотилось по- прежнему зло и часто. Она добралась до последней ступени, торопливо пробежалась по причалу, на конце которого стоял Болли — спокойный, но с топором в руке. Молча встала рядом с ним.
Драккар, летевший по волнам фьорда, становился все больше. Парус там уже убрали, шли на веслах. Под лопастями бурунами вскипала вода.
— Гости, — вдруг бухнул Болли.
И с хитринкой покосился на Забаву.
— Гостей в Хааленсваге всегда примут достойно, — ровно ответила она.
Болли открыл рот, собираясь сказать что-то еще — но промолчал. Подбежала Неждана, встала в шаге от Забавы. Следом подошел Кейлев. Наверху, в поместье, возбужденно перекликались рабы…
Кабы не Харальд, может, я бы тоже среди них была, вдруг подумала Забава. С другой стороны, кабы не Харальд, Свальд не стал бы ее воровать…
— Дракон с носа снят, — объявил Болли, глядевший на драккар. — Белый щит выставлен. С миром идут.
Кейлев предупреждающе кашлянул. Проговорил рассудительно:
— Соседи, наверно.
И Забава, опять не сдержавшись, одарила его насмешливым взглядом. Потом шагнула вперед, к краю настила. Замерла там, дожидаясь, пока драккар подойдет поближе…
И Забава одарила его насмешливым взглядом. Потом шагнула вперед, к краю настила. Замерла там, выжидая…
Она молчала до тех пор, пока не различила на носу драккара людей — две крохотные фигурки, блекло-серые над черным планширем. Затем крикнула:
— Кто плывет?
Собственный голос показался Забаве слишком тонким и слабым. Но на драккаре ее услышали. В ответ прилетело:
— Харальд из Йорингарда!
Голос, приглушенный расстоянием и плеском волн, принадлежал Харальду. И Забава, сама того не желая, затаила дыхание. Еще через мгновенье с драккара донеслось:
— Позволь разделить с тобой хлеб и эль, хозяйка! Мы плывем издалека… оголодали в дороге!
Насмешки в голосе Харальда не было, но она таилась в его словах.
Ох и хитер, сердито подумала Забава. Вроде пожалился, сказав, что оголодал — но и ужалил, потому что сам всегда осуждал ее за жалость! Как есть Змей!