Древнейший
Шрифт:
— Но разница важна.
Брансен пожал плечами, показывая, что с этим можно поспорить.
— Ты обладаешь удивительными талантами, столь важными в это трудное время, — добавил Кормик.
— Все времена трудные.
— Значит, каждому времени нужны свои герои, иначе все будет потеряно, — сказала Милкейла.
— Всеобщий путь не касается каких-то отдельных людей, — фыркнул Брансен.
— Такой взгляд на жизнь мне кажется несостоятельным, — заметил Кормик.
— Я проверил его на собственном горьком опыте.
— Небо преподнесло тебе великий дар. Разве ты никогда не хотел заставить его служить всеобщему благу? — удивилась Милкейла.
Брансен вспомнил, чем заслужил в Прайде прозвище Разбойника. Он воровал богатства владыки, а затем раздавал добычу бедным крестьянам, влачившим жалкое существование под его пятой. Гарибонд рассмеялся, но тут же осекся, осознав, что даже тогда он делал людям добро не ради него самого, а из желания самоутвердиться.
— Мы только что спасли народы Митранидуна, — напомнила Милкейла.
— А последствия ощутит весь Вангард, — добавил Кормик. — Ты не можешь отрицать, что мы немного изменили мир к лучшему. В твоей сумке лежит окровавленная голова. Может быть, в веках она и не будет значить ничего особенного, но живущим здесь и сейчас стало легче.
Брансен усмехнулся и махнул на них рукой. Его путь лежал к любимым Кадайль и Каллен. Гарибонд был готов отвечать только за них и за самого себя. Мысль о том, что он еще кому-то что-то должен, казалась ему нелепой. Многие ли на этом свете были добры к Цапле?
Когда Кормик с Милкейлой отошли, Брансен окинул взглядом своих спутников и бедного брата Джонда, единственного, кто отправился на север по приказу дамы Гвидры и выжил. Ему вспомнились Крейт и Олконна. Молодой человек не мог не улыбнуться при мысли о Дикарке Ви.
Ему стало неожиданно приятно и тепло оттого, что он был частью этого погибшего отряда. Брансен пытался отогнать это чувство, но не мог, как ни старался, внушить себе, что это было всего лишь задание, на которое он пошел ради Кадайль и своей семьи. Да, перед штурмом ледника его одолевали сомнения, но потом ведь он спустился, вступил в битву с Бедденом и снова оказался в команде, на сей раз со своими нынешними спутниками!
Это тоже грело его душу.
Он чувствовал себя частью чего-то большего.