Дремучие двери. Том I
Шрифт:
Ганю потрясала уже не Его нисходящая любовь к себе — Творца к падшей твари, и не собственная самозабвенная ответная любовь — его потрясало открытие, в которое он никак не решался поверить, — что Он, Непостижимый и Всемогущественный Творец Вселенной, также жаждал ответной любви его, жалкого «мыслящего тростника». И память настойчиво подсказывала Гане моменты прошлой его слепой жизни, когда он не просто неосознанно жаждал Бога, но и слышал Его Зов, жаждущий взаимности.
Это казалось невероятным, но только так объяснялась мысль, что «душа — невеста Христова». Он сотворил для неё вселенную. Он воззвал её из небытия. Он подарил ей свободу. И когда она, падшая, забывшая, изменяла многократно с идолами, Он не просто продолжал любить её, но и искупил её грех божественной Своей Кровью. Продолжая прощать и жаждать ответной её любви.
Ибо и в браке Небесном лишь в соединении полнота счастья… Томясь по ответной любви твари, Творец знает, что без этой ответной любви она погибнет. Ибо лишь Он — путь, истина и жизнь. А вне — смерть вечная…
В любви твари к Творцу — её единственное спасение, единственный шанс.
Он жаждет её ответной любви из-за любви к ней.
«До ревности любит дух, живуищий в нас»… /Иак. 4, 5/
Гане казалось, что он взлетает всё выше, не по силам, ужасаясь близости к Огню и желая её. И Огонь зовёт, ждёт его, чтобы однажды в окончательном блаженном сближении сжечь дотла всё препятствующее великому вселенскому брачному пиру. Когда будет все во всём, и все будет Любовь, Свет и Жизнь.
И в этом — смысл каждого бытия, каждой вложенной в сердце сверхзадачи, определенной Величайшим из режиссеров.
«Сын Мой! Отдай сердце твоё Мне, и глаза твои да наблюдают пути Мои». /Пр. 23, 26/
А по вечерам, когда читались Евангельские главы о страданиях Христа, где Бог, «ставший человеком, чтобы мы обожились», униженный, оставленный учениками, преданный мучительной позорной смерти, испивший до дна чашу горькую, человеческую, вплоть до богооставленности, умирал на кресте, Ганя вдруг спросил себя: а если бы тогда победил дьявол и не было бы воскресения, и никакой надежды и награды, лишь вечная тьма после спектакля, — кого выбрал бы он, Игнатий Дарёнов, в этой земной жизни? Какой путь?
И не было сомнения — с Ним, только с Ним, с Галилеянином, с Его невероятным учением. Он любил уже не только Христа- Бога, не перспективу бессмертия в Его царстве, а Христа-человека, второго Адама, преодолевшего в Гефсиманском саду смертную свою природу.
«Авва Отче! все возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо меня; но не чего Я хочу, а чего Ты». /М. 14, 36/
ПРЕДДВЕРИЕ
1942 г. Телеграмма о всемерном развёртывании деятельности Академии Наук. Выход в свет книги Сталина «О Великой Отечественной войне Советского Союза» на русском, китайском, английском, польском, румынском и др. языках. Проводит совещание командиров партизанских отрядов в Москве. Подготовка к защите Сталинграда. Приказ «Об установлении полного единоначалия и упразднении института военных комиссаров в Красной Армии». Доклад о 25 годовщине Великой Окт. соц. революции. Благодарность колхозникам и колхозницам Тамбовской области, собравшим 400 млн. рублей в фонд Красной Армии.
«Уже на пятый день войны ЦК ВКПб и Совнарком СССР вынесли первое постановление военного времени: «О порядке вывоза и размещения людских контингентов и ценного имущества». В этом постановлении были определены задачи и очерёдность эвакуации. Оно немедленно вступило в силу. В первой половине 1942 года восстановление всех эвакуированных заводов в основном удалось завершить. И поистине замечательно, что уже в июле было произведено авиационной продукции в 1,3 раза больше, чем в мирные дни июня 1941 года». /В. Корнев/ Свидетельство А. Кузьмина, директора «Запорожстали»:
«Гитлеровцы овладели правым берегом Днепра и начали артиллерийский и миномётный обстрел завода на левом. Днём сталевары демонтировали оборудование, а ночью под покровом темноты грузили его в вагоны. Каждую ночь уходили составы на восток, 15 сентября началась отправка людей.
Из цехов вывезли колосс-слябинг, уникальные прокатные станы, 8 тысяч моторов, 1800 моторов-генераторов, 57 тысяч трансформаторов — всего 18000 вагонов с оборудованием. Это был невиданный трудовой подвиг, пример гражданской доблести».
Свидетельство В. Корнева:
«Посёлок пустел с каждым днём. Мужчины уходили на фронт. Эвакуировались предприятия. Всё чаще наши паровозные бригады уходили во фронтовые рейсы. Возвращались из них далеко не все. Побывав в огне прифронтовых железных дорог, пропадали без вести, попадали в плен.
На восток шли поезда, забитые ранеными, эвакуированными, побитой военной техникой и демонтированным заводским оборудованием. На запад двигались эшелоны с войсками, пушками, танками, авиационными бомбами, санитарными автомобилями. Невероятным, фантастическим казалось это непрерывное движение во время самых жестоких бомбежек, когда «Юнкерсы» устраивали над станцией «чёртову карусель». Грохот разрывов сливался в непрерывный рёв. Огонь взметал в небо, дым гасил солнце, а поезда шли почти бесперебойно. Побитые паровозы меняли другими, горевшие вагоны толкали под откос, под бомбами латали, штопали пути, убитых меняли живыми. И так каждый день».
«За первые шесть месяцев войны было эвакуировано более 10 миллионов человек, перевезено в глубокий тыл 2539 промышленных предприятий, 2,3 миллиона голов рогатого скота».
Памятка германскому солдату: «Для твоей личной славы ты должен убить ровно сто русских… Уничтожить в себе жалость и сострадание, убивай всякого русского, не останавливайся, если перед тобой старик или женщина, девушка или мальчик… Мы поставим на колени весь мир. Ты будешь решать судьбы Англии, России, Америки. Ты германец! Как подобает германцу, уничтожай всё живое, сопротивляющееся на твоём пути!» Гитлер о захвате Москвы:
«Город должен быть окружён так, чтобы ни один русский солдат, ни один житель — будь то мужчина, женщина или ребёнок — не мог его покинуть. Всякую попытку выхода подавлять силой. Произвести необходимые приготовления, чтобы Москва и её окрестности с помощью огромных сооружений были затоплены водой».
«Бои вокруг Ленинграда продолжались с исключительной ожесточённостью, но благодаря упорнейшему сопротивлению обороняющихся войск, усиленных фанатичными ленинградскими рабочими, ожидаемого успеха не было… 4 декабря предпринята отчаянная попытка ещё раз бросить армии в наступление на Москву. Наступление приостановлено после того, как не удалось захватить Тулу /ее тоже обороняли фанатичные тульские рабочие/, которая была как бельмо на глазу». /К.Типельскирх/
Из клятвы партизана: «Я, нижеподписавшийся, — член партизанского отряда, — торжественно заявляю, что не дрогнет моя рука и сердце при выполнении священного долга перед Родиной в борьбе с гитлеровскими бандитскими полчищами… За поруганную землю нашу, за сожжённые города и сёла, за пытки населения и издевательства над моим народом я клянусь мстить врагу жестоко и беспощадно»…
«Под могучими ударами Красной Армии немецкие войска, откатываясь на запад, несут огромные потери в людях и технике. Они цепляются за каждый рубеж, стараясь отодвинуть день своего разгрома. Но напрасны усилия врага, инициатива теперь в наших руках и потуги разболтанной ржавой машины Гитлера не могут сдержать напор Красной Армии. Недалёк тот день, когда Красная Армия своим могучим ударом отбросит озверелых врагов от Ленинграда, очистит от них города и сёла Белоруссии и Украины, Литвы и Латвии, Эстонии и Карелии, освободит Советский Крым, и на всей Советской земле снова будут победно реять красные знамена». /И. Сталин/