Чтение онлайн

Как и со многими другими проблемами, здесь все в итоге свелось не к принципам, а к целесообразности. У Союза было больше тел, готовых послужить пушечным мясом, а Конфедерация нуждалась в собственных ресурсах, которые можно швырнуть в топку войны, или, по крайней мере, воспользоваться ими, чтобы прекратить импорт иностранной рабочей силы.

Флорида первой выдвинула идею безвозмездного предоставления земельных участков — как дополнительный стимул осесть на одном месте или поступить на военную службу и сражаться. Вскоре Техас оценил здравость данной мысли, приглашая бывших рабов на фермы почти по тем же причинам, что и во Флориде: многочисленное испанское население так и не смирилось с территориальными потерями. Кроме того, Техас являл собой отдельную республику с большим количеством годной для обработки земли, а его неофициальным сторонникам в Конфедерации, как-никак, приходилось кормить армию. В тысяча восемьсот шестьдесят девятом году губернатор Техаса сказал для местной газеты: «Это же как дважды два: нам нужны люди, чтобы выращивать продовольствие, а у нас есть только земля, которую можно засеять, так что позовем свободных черных и позволим им взамен гнуть спины на их собственной земле».

Флорида и так могла похвастаться большим количеством цветного населения, в основном переманенного из Каролины католической миссией в прошлом веке. Кроме того, Техас вел войну на два фронта: против Союза на северо-востоке (хотя, конечно, не официально) и против беспрестанно увеличивающегося числа недовольных мексиканских сепаратистов на юге и западе. Этим двум штатам было выгоднее всего пригласить к себе бывших рабов, позаботиться об их обустройстве и назвать своими гражданами. Нельзя сказать, что свободных черных совсем уж уравняли в правах с белыми и что жизнь их стала легка, но, по крайней мере, теперь они были наемными работниками, а не чьей-то собственностью, как в остальных Конфедеративных Штатах.

И вот в Теннесси множество освобожденных рабов встретили своих собратьев из Алабамы (что расположена всего несколькими милями южнее) и разместили их в малозаселенных районах, не участвующих в подпитке экономики военного времени. Велась яростная конкуренция за занятость, хотя доступных профессий хватало. Вот черные и работали на железнодорожной станции и на фабриках; они трудились и на реке, в судоходных районах. В одной школе даже учили молодых негров и мулатов на механиков и машинистов. Говорили, что эта школа — одна из лучших в стране, а еще ходили слухи, что когда-нибудь, после дождичка в четверг и когда рак на горе свистнет, туда попытается проникнуть белый парень.

Рослый скуластый цветной носильщик в свеженькой железнодорожной форме спросил Мерси, не нужно ли помочь ей с сумкой или проводить к поезду, но осекся, едва она подняла на него взгляд. Он разглядел ее грязную кожу, сальные волосы и запятнанную кровью одежду.

— Простите? — Вымотанная девушка даже не поняла, зачем он к ней обратился.

— Вам чем-нибудь помочь?

Она оглянулась на поезд, повернувшись всем телом так, что стала видна висящая через плечо сумка.

Мужчина заметил крест и, попытавшись мягко подсказать ей, проговорил:

— Только что с фронта, да?

— Как оказалось, — пробормотала она, снова встречаясь с его взглядом. — Я… Мне нужно… Я еду в Мемфис, — выдавила наконец она.

— Мемфис, — повторил чернокожий. — Да, поезда туда отправляются: один — сегодня вечером, в семь пятнадцать, и еще один — позже, в одиннадцать двадцать, — сообщил он по памяти. — А еще завтра утром, в десять семнадцать. Если мне будет позволено высказаться, полагаю, вам стоит подумать об утреннем поезде.

— Высказаться вам позволено, — заверила она. — Я только… Думаю, это хорошая идея. Опережая ваше предложение, спрошу, пожалуй, о комнате.

— Привокзальный отель в данный момент переполнен, мэм. Но прямо через улицу — отель Святого Георга. Комнаты приличные, питание включено. Завтрак и ужин ровно в шесть тридцать — как утра, так и вечера.

— Спасибо. Спасибо за помощь, — сказала девушка, хотя слова благодарности она произнесла механически, так, будто не вполне проснулась, и неровной походкой побрела прочь от носильщика.

Мерси так устала, что едва держалась на ногах, но «через улицу» — это, похоже, недалеко. Она поднялась и спустилась по ступенькам, оставив позади платформы, тележки, грузчиков и суетливых пассажиров. Она не обращала внимания на взгляды хорошо одетой публики, дожидающейся экипажей, и не замечала, как они пялятся на нее, раззявив рты; и все же Мерси чуть туже запахнула плащ, понадеявшись, что на темно-синем запекшаяся кровь видна не так, как на бежевом льне фартука, надетого поверх ее коричневого рабочего платья. А если все остальное на ней отвратительно грязно, что ж, миру придется просто смиритьсяс этим.

Прямо через улицу, как и было обещано, стояло серое кирпичное здание с вывеской, извещающей, что это отель Святого Георга. Мерси, самостоятельно открыв двери, вошла внутрь и обнаружила помещение не столько красивое, сколько просторное: три этажа, два крыла, большой вестибюль, освещаемый висящей над головой яркой лампой, и потертый ковер, ведущий прямиком к стойке портье. Мужчина за стойкой что-то быстро записывал в журнал и не поднял головы, когда посетительница приблизилась. Он лишь спросил:

— Нужна комната? — и сунул кончик карандаша в рот — послюнявить грифель.

— Да, пожалуйста, — ответила Мерси и вытащила из большой сумки кошелек, мысленно вознося хвалы Иисусу за свою привычку держать его там. Ведь ее бумаги и деньги запросто могли потеряться вместе с остальным багажом.

Тут мужчина наконец посмотрел на посетительницу. Лоб его охватывала повязка, с которой на правый глаз свисало прикрепленное к ленте увеличительное стекло. Лицо портье формой напоминало картофелину и было примерно так же привлекательно.

— Где ваш муж?

— Погиб на поле боя где-то в Джорджии, — сухо ответила она. — Я одна.

— Женщина, путешествующая в одиночестве, — заметил он и неприятно усмехнулся, задрав кончик носа. — Мы таких не обслуживаем. Только не здесь. Не такого рода это заведение.

— А я не из «таких», так что проблемы нет! — вскипела Мерси. — Я медсестра, проездом в Мемфис. Работала в Робертсоновском госпитале в Ричмонде, — добавила она, поскольку упоминание о знаменитой больнице прежде всегда открывало перед ней двери.