Драйвер
Шрифт:
– Тогда какие предложения? Так как у нас обстановка становиться все хуже, младший брат императора, и его налоговая служба совсем житья не дают, не только проверяют все ли налоги уплачены, так еще стали охотиться на понимающих чиновников, готовых сделать одолжение за небольшой гешефт. А без смазки, ни одна государственная машина эффективно работать не будет. Это проверено ни на одной империи. – эмоционально произнес хозяин дома.
– Может в Европу? Например, Ричард Львиное Сердце, отличные правитель, ему вечно нахватает денег и плевать на своих подданных, - засуетился Цемах-Цедек.
– Отличная характеристика, друг мой. Давай подумаем в этом направлении, - воодушевился Иегуда. – Но и о Грузии тоже забывать не стоит. И помни отступить — не значит сбежать, а оставаться — неразумно, когда причин для страха больше, чем для надежды. Мудрый человек бережёт себя для завтрашнего дня и никогда не кладёт весь товар на один корабль.
– Ричард Львиное Сердце… – повторил Иегуда, поглаживая свою аккуратную бородку. – В его жилах течет кровь викингов, но деньги, как известно, не пахнут. Надо узнать, во что ему обходится каждая война, и предложить свою помощь, под проценты разумееться или под сбор налогов той или иной части его майората. Вопрос лишь в том, как передать ему наше предложение, не привлекая лишнего внимания. Тамплиеры? Они всегда были не прочь заработать на стороне.
Цемах-Цедек кивнул, обдумывая слова духовного лидера.
– Тамплиеры – неплохой вариант. У них свои люди во всех крупных европейских городах, и они не задают лишних вопросов. Но, боюсь, их услуги обойдутся нам недешево.
– Деньги – дело наживное, – отмахнулся Иегуда. – Главное – результат. Если мы найдем надежного союзника, готового принять нас под своё крыло, никакие расходы не покажутся чрезмерными. Нужно составить отчет о том, что мы можем предложить Ричарду в обмен на его покровительство. И, разумеется, подготовить достойный подарок для великого магистра тамплиеров.
Взгляд Иегуды вновь обратился к саду, где аромат роз смешивался с запахом кофе, символизируя перемены, надвигающиеся на их общину.
– Но не забывай и о Грузии, Цемах-Цедек. Пошли туда еще одного посланника, статного, красивого, более искусного в дипломатии любви, чем ты мой друг. Можно даже не из нашего круга. Пусть он изучит ситуацию на месте, оценит шансы на успех. И пусть не скупится на подарки для приближенных царицы Тамары. Иногда путь к сердцу женщины лежит через спальни её подруг. В политике, как и в шахматах, нужно просчитывать каждый ход на несколько шагов вперед.
Глава 29
Сентябрь 1188 года
Париж
Филипп II Август
Весь день двадцатитрехлетний король Франции провел в неустанных хлопотах. Сначала – бурная сцена с одной из фавориток, пылкая и скоротечная, как летняя гроза. Затем – сухой, как пергамент, отчёт королевского камерария Матье III де Бомона. Обед с супругой Изабеллой – ритуал, полный холодной вежливости, после которого вновь навалились государственные дела. Лишь к вечеру он смог позволить себе немного расслабиться, погрузившись в мягкое лоно «византийского» кабинета, обставленного удобной мебелью, щедрым даром сестры Агнессы, ныне Василевсы Анны. Мысли его текли лениво и плавно, как Сена в знойный июль, а рабыни, присланные сестрой, двигались с отточенной грацией: одна, с уверенностью египетской жрицы, массировала его усталую спину и шею, другая, стоя на коленях, дарила чувственное наслаждение, извлекая чарующие звуки из кожаной флейты.
Воспоминание о сестре вызвало в памяти образ Византии, словно феникс, восставшей из пепла былого величия. Завтра же необходимо вызвать канцлера Пьера Шалона и расспросить о реформах, затеянных императорами Андроником и Мануилом.
Далее мысли перетекли к внутренним делам королевства. Ричард все еще лелеял безумную надежду вернуть конфискованное у герцога Аквитанского более двухсот лет назад Раулем I графство Берри. И это создавало немалую проблему, ибо граф Тибо V де Блуа, хотя и связан кровью с королем через брак с его единокровной сестрой Алисой, отнюдь не являлся его верным сторонником. Да и Стефан I, граф Сансера, будучи вассалом своего старшего брата, Генриха Шампанского, вряд ли пропустит королевские войска через свои земли к Берри. Оставалось одно: обменять эту территорию на равноценную с графом Сансера или с кем-то другим, что тоже представлялось крайне сложной задачей.
Как досадно, что новый папа Климент занял выжидательную позицию и не поддержал с должным энтузиазмом идею крестового похода. Выдвенутую его предшественником! Это был бы идеальный шанс одним махом устранить врагов и укрепить собственную власть на троне. «Убить двух зайцев одной стрелой», – мелькнула в голове циничная мысль. Отправить в крестовый поход всех своих заклятых противников и позаботиться о том, чтобы они по тем или иным причинам не вернулись обратно – давняя, сокровенная мечта Филиппа. Но после того, как Генрих II, вслед за папой, не проявил особого рвения к Третьему крестовому походу, а призвал к освобождению Пиренейского полуострова от мавров, Филипп откровенно заскучал. Нет, если кто-то из его непокорных вассалов вознамерится отправиться на запад, он не станет чинить препятствий, напротив, постарается прибрать к рукам его земли. Однако добраться из Арагона во Францию значительно проще и быстрее, чем из Иерусалима. Значит, пришло время вновь использовать Плантагенетов – эта испытанная стратегия никогда не подводила. Отец, как всегда, был прав: «Плантагенеты дерутся – Франция прирастает». Никаких масштабных войн – лишь тонкие интриги, искусные маневры и осторожные шаги. Если ему удастся дестабилизировать обстановку, сбить врагов с толку, посеять смуту, они могли бы выполнить часть работы за него. И тогда, в тот самый момент, когда они станут уязвимыми, он, подобно волку, ворвется со своей армией в загон. Перспектива плетения заговоров оказалась даже более захватывающей, чем сама война. Филипп не смог сдержать хищную улыбку, представив, как его противники будут в панике метаться, пытаясь понять, кто стоит за этими волнениями. Со временем, если все пойдет по его замыслу, коронные земли непременно обогатятся новыми территориями и процветающими городами.
Новый папа – новая загадка. Наверняка, как и все его предшественники, он будет искусно балансировать между Сицилийским королевством и Священной Римской империей. Все эти папы одинаковы, независимо от их происхождения и убеждений, все они жаждут одного, вернее, двух вещей – власти и богатства.
Его размышления прервала волна удовольствия. Рабыня завершила свою игру на флейте изысканной нотой. Он открыл глаза, нежно погладил её по голове, а затем, схватив за волосы, резко притянул к себе, изливаясь в неё...
Как обычно, после оргазма душу Филиппа охватывала легкая эйфория, грусть, и предельная ясность мысли. Он почти физически ощущал, как его разрозненные идеи начинают обретать форму четкого, безжалостного плана. Действовать необходимо было быстро и осторожно, ведь в любой момент его замыслы могли быть раскрыты. Он мысленно начал составлять список потенциальных союзников и врагов, анализируя текущую политическую обстановку во французском королевстве. В первую очередь, он обратил внимание на ближайших вассалов – их непомерные амбиции и давние обиды могли обернуться его личной выгодой. Жажда расширить свои владения и усилить влияние – все это могло стать тем горючим, которое разожжет пламя вражды среди его конкурентов. Необходимо столкнуть их лбами, а затем помочь слабейшему одержать победу, взяв в качестве платы за помощь город или богатые угодья с деревнями. Филипп уже воображал, как и кому подкинуть дезинформацию о готовящихся набегах, как стравить своих вассалов, чтобы отобрать у них часть земель. Он даже задумал, как привлечь тайных сторонников из рядов противников. Несколько умелых эмиссаров различных мастей можно было завербовать, чтобы они распространяли ту информацию, которую он сочтет необходимой. Это была не просто игра – это была сложная стратегия, шахматная партия, где каждый ход имеет огромное значение. Своевременные слухи о предстоящих предательствах или конфликтов могли сыграть ему на руку. Он не раз был свидетелем того, как сила врага неожиданно оборачивалась причиной его поражения, от коалиции более слабых противников, и планировал провернуть этот финт еще раз.
Сентябрь 1188 года
Дворец Куба (Палермо)
Вильгельм Добрый
Король снова повздорил с женой и, смятенный, отправился утешаться в свой неофициальный гарем, где собраны рабыни, привезенные из различных уголков Ойкумены. Каждая из них была истинной красоткой, соответствующей капризам короля, но их ценник был немалый, и тут вновь виноватой оказалась Джоанна: любовницы должны быть не менее прекрасными, чем законная супруга, а если тебе досталась сама красивая принцесса, придется раскошелиться.