Чтение онлайн

Тогда, в те часы, полные тьмы и страха, родные ни о чем ее не спрашивали. Но позднее, когда они оказались на юге, в безопасности, посыпались бесконечные вопросы. Адара отвечала правдиво. Но никто не поверил ей, кроме Джеффа, да и тот перестал верить ее рассказу, когда вырос. В конце концов, ей было всего семь лет, и она не понимала, что ледяные драконы не приходят летом, что их нельзя приручить и на них нельзя летать.

А кроме того, когда они уходили из дома в ту ночь, поблизости не было никакого ледяного дракона — только гигантские трупы трех боевых чудовищ и тела их всадников в черной с оранжевым форме. И еще пруд, которого раньше там не было, — небольшой тихий пруд с очень холодной водой. Они осторожно обошли его, направляясь к дороге.

Три года их отец работал на юге на другого фермера. Руки его уже никогда не обрели прежней силы, потому что были проткнуты гвоздями, но он развил мышцы спины и плеч, и ему помогала его сила воли. Он копил деньги и казался вполне счастливым.

— Я лишился Хэла и своей земли, — говорил он Адаре, — и это печалит меня. Но это ничего. Зато дочь вернулась ко мне.

Он говорил так потому, что зима отпустила ее и она улыбалась, смеялась и даже плакала, как другие маленькие девочки.

Через три года после их бегства королевская армия победила врага в великой битве и королевские драконы сожгли вражескую столицу. Наступил мир, и северные провинции в очередной раз сменили хозяев. Тери оправилась после происшедшего, вышла замуж за молодого торговца и осталась с ним на юге. Джефф и Адара вместе с отцом вернулись на ферму.

Когда ударили первые морозы, из своих нор выползли ледяные ящерицы, как это бывало каждый год. Адара наблюдала за ними с улыбкой на лице, вспоминая прежние времена. Но она не трогала их. Это были хрупкие ледяные создания, и тепло ее рук могло убить их.

Холли Блэк родилась в Нью-Джерси, вышла замуж за своего одноклассника и уже заканчивала Ратгерский университет по специальности «библиотековедение», когда успех первой книги заставил писательницу прервать обучение. Блэк является автором бестселлера «Спайдервик. Хроники» («Spiderwick Chronicles»), по которому в 2008 году был снят фильм. Ее первый рассказ увидел свет в 1997 году, но настоящей известности она добилась, выпустив свой первый роман «Зачарованная» («Tithe: A Modern Faerie Tale»). Блэк написала одиннадцать книг из серии «Спайдервик» и три книги из серии «Современные волшебные сказки», в том числе роман «Отважная» («Valiant: A Modern Tale of Faerie»), получивший премию Андре Нортон. Недавно вышел первый сборник Холли Блэк «Любители отравы и другие рассказы» («The Poison Eaters and Others»), а также роман «Белый Кот» («White Cat»), открывающий новую серию «Мастера проклятий» («Curse Workers»). Блэк номинировалась на премию Айснера за серию графических романов «Добрые соседи» («The Good Neighbors») и совместно с Джастин Ларбалестьер выступала в качестве составителя антологии «Зомби против Единорогов» («Zombies vs. Unicorns»).

Мама всегда была слегка не от мира сего, поэтому я решила, что если ей хочется представлять себя верховной жрицей культа, которому поклоняются три человека, ну и пускай. Вроде вполне безобидно. К тому же, думала я, это поможет ей пережить увольнение из универсама. Может, даже отвлечет ее от мыслей о Хэнке, кладовщике из этого универсама, а то она только о нем и говорила.

Мама работала помощницей на выходе у кассы, а Хэнк — в складских помещениях, но за обедом они встречались, с Хэнком. Сначала мне показалось, что именно Хэнк вбил ей в голову все эти бредни насчет Собека Пожирателя и нелюдей, потому что он почти всегда оказывался в центре событий в ее выдумках. Она утверждала, что Хэнк «может воплощаться в разных обличьях»: не совсем понятно, что она имела в виду. Я считала, что он так пытается затащить ее в постель, используя весь этот бред сивой кобылы.

Позже выяснилось, что у Хэнка жена и трое детишек. Уже после увольнения мама взяла меня с собой в магазин, ну вроде за молоком, яйцами и туалетной бумагой, а там прошла в подсобку. Я за ней.

Хэнк оказался длинным костлявым мужиком в больших очках. Из-за очков и глаза его казались большими, но они стали еще больше, когда он увидел маму.

— Это все из-за нелюдей, — сказала она. — Ты ведь знаешь, они вечно болтают. Это они все подстроили, чтобы меня уволить.

Он вроде как ошалел:

— По-моему, вряд ли это кто-то…

— Это правда, это все нелюди подстроили! Правда-правда! Разве они к тебе не подбираются? Неужели ты не поможешь мне, Хэнк?

— Да я не про это говорю. — Судя по голосу, он явно перепугался.

Мне вдруг пришло в голову, что они вовсе не ходили вместе обедать, а просто она загоняла его здесь в угол и несла всю эту белиберду.

Теперь-то мне кажется, именно из-за увольнения у нее и поехала крыша. Раньше она тоже была с причудами, не вполне все дома, но теперь, после увольнения, остался один сплошной Собек.

Она устроила у нас дома что-то вроде святилища для него: накупила пластмассовых крокодильчиков и обклеила их вдоль спины искусственными самоцветами, а хвосты раскрасила позолотой. Как-то ночью я заглянула в ее книжки и обнаружила там этого Собека. Оказалось, это бог в образе крокодила, которому поклонялись в Египте. В общем, древний миф.

— Я видела его, — утверждала она, — в сточной канаве.

— Мам, это крокодилий бог, — сказала я. — А в сточных канавах живут аллигаторы. И вообще это все выдумки, городской фольклор.

Она стала обводить глаза черным на манер египетских жриц. Мне она в таком виде напоминала престарелую фанатку гот-рока.

— Амайя, ты должна ему молиться. Он пытается бороться со злом в нашем мире, но силы может черпать только в наших молитвах.

— Ладно, — сказала я.

Раз уж ее так повело, надо как-то приспосабливаться.

Ну я и приспосабливалась, например когда она на две недели забрала меня из школы, потому что боялась оставаться одна. А то заявила, что одна из моих подружек, Лидия, на самом деле — из этих самых нелюдей. Когда Лидия появлялась у нас, мама взвизгивала и принималась бормотать заклинания. По мне, все это чушь собачья, но я приспособилась и больше Лидию не приглашала. Впрочем, я вообще не очень-то люблю всяких гостей.

Мы и без маминой работы жили вполне сносно. Папа, истинный технарь, которого всякие вымыслы раздражали до ужаса, каждый месяц аккуратно выплачивал алименты и пособие на ребенка — достаточно, чтобы хватало на квартплату, коммунальные расходы и питание, если соблюдать хоть какую-то экономию. В общем, мама могла бы передохнуть и прийти в себя.

— Я пошла работать, когда была моложе тебя, — говорила мама. — Уж отпуск-то я заслужила.

Наверное, она была права. Может, она изжила бы все это, как изжила кучу всяких других навязчивых идей. Вроде той, что в ней воплотилась другая женщина, которую отец прикончил в одной из предыдущих жизней: убежденная в этом, она устраивала ему скандалы и кричала по телефону: «Убийца!» — пока моя мачеха не отключила телефон, как мне потом рассказывали.