Драконы севера
Шрифт:
Море приходило и уходило…
Днем я занимался фехтованием с Гвеном Макниллом, иногда посещал отца Симона, обошел весь город и теперь держал его план в голове с точностью до домика гробовщика, если можно было назвать гробовщиком человека, зашивавшего умерших горожан в саваны. Умерших здесь предавали морю, прямо с крепостной стены.
Стены, обращенные к морю, возведены на скале. Осенние бушующие волны бились о скалы, а брызги долетали до зубцов наверху. Ни один корабль ни смог бы подойти к этой стене — его разнесло бы в щепки… Здесь даже караульных не выставляли.
Дни становились короче, ночи все длиннее. Только длинные ночи мирили меня с этим скучным времяпровождением. Я и Сью заново открыли для себя радости любви… Увы, только ночами Сью принадлежала мне…
Днем она командовала горцами, горожанами, играла в шахматы с Жассом, корпела над книгами из башни покойного магистра Брокена, вечером долго блаженствовала в крестильной купели в ароматной воде...
Сью наотрез отказалась возвращать отцу Симону эту церковную утварь.
— Я что должна мыться в тазике? — возмущенно заявила сестра. — Для крещения младенцев у него имеется небольшая по размеру посуда — я на нее не претендую!
Иногда вечером Сью спускалась в общий зал и пела свои песни… Я, замирая, слушал ее вместе со всеми ее грустные песни…
— Почему у тебя такие печальные песни, Сью? — спросил я ее поздней ночью, после бурных ласк, когда она лежала рядом, положив голову мне на плечо. — Тебя что-то тяготит или беспокоит?
Она только засмеялась в ответ, серебристый тихий смех рассыпался бусинками….
На следующий вечер Сью не спустилась вниз.
— Я приготовила для тебя песню и спою ее только тебе.
В серебряных кубках поблескивало вино. Потрескивали свечи. Она взяла свою маленькую арфу и пробежала по струнам тонкими изящными пальцами...
Налей еще вина, мой венценосный брат, Смотри — восходит полная луна; В бокале плещет влага хмельного серебра, Один глоток — и нам пора Умчаться в вихре по Дороге Сна… По Дороге Сна — пришпорь коня; здесь трава сверкнула сталью, Кровью — алый цвет на конце клинка. Это для тебя и для меня — два клинка для тех, что стали Призраками ветра на века. Так выпьем же еще — есть время до утра, А впереди дорога так длинна; Ты мой бессмертный брат, а я тебе сестра, И ветер свеж, и ночь темна, И нами выбран путь — Дорога Сна… По Дороге Сна — тихий звон подков, лег плащом туман на плечи, Стал короной иней на челе. Острием дождя, тенью облаков — стали мы с тобою легче, Чем перо у сокола в крыле. Так выпьем же еще, мой молодой король, Лихая доля нам отведена; Не счастье, не любовь, не жалость и не боль - Одна луна, метель одна, И вьется впереди Дорога Сна… По Дороге Сна — мимо мира людей; что нам до Адама и Евы, Что нам до того, как живет земля? Только никогда, мой брат–чародей, ты не найдешь себе королеву, А я не найду себе короля. И чтоб забыть, что кровь моя здесь холоднее льда, Прошу тебя — налей еще вина; Смотри — на дне мерцает прощальная звезда; Я осушу бокал до дна… И с легким сердцем — по Дороге Сна…Я был потрясен до слез. Не нашу ли судьбу предугадала Сью… Быть в вечном пути на Дороге Сна, стать призраками…
Закончив песню, Сью, подхватив кубок, села ко мне на колени, и мы пили вино из уст друг друга… Наша кровь не была холоднее льда. Мы жадно любили друг друга, даже толком не освободившись от одежды…
За окном первый снег огромными снежинками падал тихо с темных небес на серый, мокрый город Гартунг.
Утром нас разбудил громкий стук в дверь.
Я быстро натянул штаны, подбежал к двери.
Гвен Макнилл тяжело дышал.
— Милорд, там наши… рубятся в ущелье с кем-то… Но до них по воде не пройти!
— Быстро поднимай всех, моих лейтенантов ко мне!
Сью уже была на ногах и быстро одевалась. Вбежавшие девушки помогли ей. С помощью Сэмми я натянул свои латы… Сью уже внизу и отдавала распоряжения…
Тяжело топая по ступеням я тоже спустился вниз, а потом вышел на площадь. Яркий блеск снега ударил в глаза, и я зажмурился. Вооруженные горцы бежали к площади со всех сторон, морозный снег хрустел под ногами, изо ртов вылетали облачка пара. Под рассветным солнцем снег на площади, на крышах домов светился голубым цветом…
— Я к воротам, веди следом своих арбалетчиков! — крикнула Сью и, пришпорив коня, ускакала прочь в вихре снежной пыли. Толпой за ней бежали горцы…
Я сел на коня, натянул на уши горский берет. Первый мороз кусал за уши. На усах и бороде мигом появился иней.
— Сэмми — зимний плащ сюда! И для миледи тоже!
Враг пришел с первым снегом — кто это может быть? Люди герцога наконец решили проверить нашу сталь?
Наконец прискакали мои лейтенанты Макгайл и Макалистер и с ними Сэмюэль Жасс. Все закутанные в зимние плащи из овечьих шкур…
— Поднять всех людей и к воротам, взять запас болтов побольше!
На ворота мы с Жассом с трудом смогли подняться — ступени обледенели. На стенах густо стояли горцы.
Я подошел к Сью и накинул на плечи лохматый плащ, она благодарно кивнула…
Из далекого ущелья неслись крики, рев, звон стали, ржанье лошадей, но солнце било нам в глаза — ничего не разглядеть. Главное — было время прилива и морские воды отделяли нас от горцев, три дня назад посланных в лес за дровами…
— Наших пять сотен — сколько же у врага?
— Чтобы смело напасть на пятьсот горцев — не менее двух тысяч, я думаю…
— До начала отлива еще три часа — сейчас мы ничего не сможем сделать, Сью. Надо ждать.
Сью ударила кулаком по камню и зашипела от боли.
— Я уже говорил миледи — этот город — большая ловушка — шепнул сзади Жасс.
— Нет смысла держать людей на стенах три часа на морозе.
— Ты прав, Грегори…
Следующие три часа Сью мерила башню шагами. Наши люди внизу у ворот разложили костры и жарили на них мясо и рыбу. Было тихо, ни смеха ни перебранок… Из ущелья доносились звуки боя… Успеем ли — это отражалось на лицах всех.
Я все же принес Сью кубок с гретым вином и крылышко жареной курицы и заставил все съесть и выпить.
— Это я виновата, Грег, я слишком надолго здесь задержалась…
— Не вини себя, еще все можно исправить — у нас более двух тысяч воинов — кто устоит перед ними… Когда начнётся отлив, я с конными арбалетчиками двинусь вперед, воды будет коням по брюхо, и мы раньше пеших доберемся до ущелья. Мы завяжем бой и прикроем горцев, а потом ты двинешь всех пеших. Хорошо?
Она кивнула молча. Под капюшоном плаща ее лица не видно. Я обнял ее.