Чтение онлайн

— Браво, мессир, вы подожги город! Если сгорит кабак — жители будут безутешны! — продолжал острить Жасс.

— Им будет нелегко потушить раскаленные снаряды!

— Отлично, мессир, продолжите стрельбу утром. На сегодня достаточно.

Покойной ночи, сьеры!

Я приехал в лагерный дом и нашел там над шахматной доской сонного Хэрри и скрытно зевающую в ладошку Бернадетту.

— Кого мне следует поздравить?

Меня приветствовали поклонами, и видно, с явным облегчением.

— Леди разбила меня в пух и прах, государь!

— Поздравляю, баронесса, ваши победа вдохновят меня на новые подвиги в вашу честь.

Я поцеловал пальчики Бернадетты.

— Хэрри, вы утомлены. Ступайте спать. Внизу для вас приготовили постель. Покойной ночи!

— Покойной ночи, государь!

Сняв камзол в своей комнате наверху и умывшись, я просматривал последние рапорты Фостера. Было душно, и я приоткрыл окно.

У входа вполголоса переговаривались горцы Гвена. Они несли караул всю ночь по трое у передней и задней двери. Еще двое дежурили всю ночь у лестницы, ведущей на второй этаж. Эти предосторожности не казались мне излишними. Даже в центре своего лагеря не нужно терять осторожность. Я помнил, как легко Адель прошла через мою охрану в корнхоллском замке, даже не применяя оружие. Я не забыл самозваную кухарку в том же замке, зарезавшую пятерых горцев быстро и бесшумно.

В дверь постучали.

— Да, войдите!

В приоткрытую дверь заглянула и присела в поклоне камеристка Бернадетты, давняя знакомая Джени.

— Леди ждет вас, государь…

Бернадетта стояла у открытого окна в длинной рубашке тонкого полотна и смотрела в ночь.

— Леди, я пришел…

Она повернулась. Удивленное лицо. Брови домиком.

— В городе пожар… И постоянно звонят колокола…

Я приблизился и обнял ее за тонкую гибкую талию.

— Это работа мессира Мадзини, вернее его новых бомбард.

Я рассказал Бернадетте об испытаниях и о малиновых огненных мячиках, улетающих в небо.

— Пусть огонь накажет их за упрямство, дорогая…

— Огонь страшен, Грегори…

— Я сам уже превратился в огонь…

Мои губы накрыли ее… Вспотевшие, мы лежим рядом. Свеча прогорела и погасла, но алый отсвет проникает в комнату через окно. Давингтон горит в ночи. Огненные мячики Мессина зажгли большое пламя.

Утром я двинул своих людей к центральным воротам города, вернее, к башне ворот. Ров быстро засыпан землей и камнями. Сами деревянные ворота начисто выгорели. Жар пламени прогнал всех защитников со стен и с башни ворот. Нас встретили только обгорелые до головешек трупы.

Башня, еще с горячими камнями, была занята. Но дорога в город закрыта. Впереди в трех квартала дальше к центру гул пламени, поднимающегося выше самых высоких крыш.

Давингтон сгорал в кольце своих стен, и теперь никто не смог бы его потушить. Набат на церкви давно стих.

Даже стоять здесь было горячо, жар через подошвы сапог жег ноги.

— С виду город из камня, а горит как солома?!

Жасс с ужасом озирал дымящиеся руины.

— Первые этажи каменные, но все выше построенное из дерева. Крыша и потолки, балки перекрытий — везде дерево…

— Боюсь, государь, что вместо города нам достанутся только закопченные руины!

— Зато нет больше городской вони, Жасс! Пламя очистило все.

Удивленный взгляд Семюэеля.

Знаю, мой друг, город можно было почистить от грязи и вони и более простым способом. Но дело сделано, и ничего не переделать…

Армия короля и гарнизон под утро суматошно переправлялись на паромах на южный берег. Ночная борьба с пожаром не увенчалась успехом. Множество чернеющих голов на воде. Горожане спасались вплавь.

Северные кварталы отрезаны огнем от порта, и толпы горожан, опрокинув стражу, открыли северные ворота и хлынули на луга и холмы в миле от города. Я послал туда тысячу младшего Макгайла, и там теперь пытались навести порядок. Но через северные ворота не имело смысла входить в Давингтон. Огонь уже пожирал последний квартал перед ними.

Мы с Жассом отправились к северным воротам.

Несколько тысяч горожан собралось здесь за густой цепью горцев.

Здесь я обнаружил Бернадетту.

Она, сидя в седле, ругалась площадной бранью, размахивая рукой. Красные пятна на искаженном лице. Такой злобной фурией я ее никогда не видел.

Мы приблизились и быстро обнаружили причину гнева. В потасовке среди раздвинувшейся толпы горожан сошлись арбалетчики и горцы из охраны моей подруги. Оружие в ход никто не пустил, но кулаки мелькали весьма быстро.

Арбалетчиков было побольше, чем горцев, но те держались.

Я отдал приказ. Люди Гвена вклинились в драку и растащили драчунов в разные стороны. Вытирая разбитые носы и поправляя одежду, горцы и арбалетчики волками глядели друг на друга.

— Леди, что за битва происходила у ваших ног?

— Грегори, эти мерзавцы схватили девушку и собирались ее изнасиловать!

— Мерзавцы?

— Да, твои «храбрые стрелки»!

Бернадетта в гневе погрозила злобно пыхтящим стрелкам кулачком, затянутым в перчатку.

Причина драки тут же обнаружилась. К ногам Бернадетты прижималась девчушка лет четырнадцати, в оборванном платье и с чумазым личиком.

— Они позарились на эту замарашку?

— Накажи их, Грегори, и немедля! Они отказались меня слушать и не подчинились горцам!

Я внимательно рассмотрел арбалетчиков.

— Какой роты?

— Мы из роты Макинтайра, ваше величество… — процедил один из них, прикладывая рукав к кровоточащей губе.

— Гвен, лейтенанта Макинтайра ко мне!