Чтение онлайн

«Привет, Виктор, — сказал пилот, и я узнал голос Никиты. — Нам нужна твоя помощь».

Я не стерпел и выматерился

.

***

Летели в полной темноте, Никита погасил прожектор и включил прибор ночного видения. В седло перевала сквозь просвет в облаках ударил луч лазера — работала вражеская спутниковая группировка, уничтожавшая в автоматическом режиме все крупные цели, маячившие на одном месте дольше положенного и попавшие в кадр системе наведения на предыдущем витке спутника-шпиона. Нам повезло, в тот памятный день была плохая погода. Нас не спалили, а разбомбили ракетами-ищейками. Быть сожженным небесным огнем — это, наверное, почетно, но не оригинально. До людей спутники пока еще не добрались, и это радовало. Карлик забрался за сиденья и пытался изобразить дикий страх аборигена, боящегося техники пуще смерти. По-моему, он переигрывал.

Местное население кроме вертолетов и моторных лодок ничем больше и не пользовалось. Так что можно было не притворяться. Судя по настороженным взглядам Никиты, он не верил маленькому клоуну, одетому в звериные шкуры, и пытался все время держать его под наблюдением.

Чудное это мерцающее божество по имени Хрон

. Все знает и ни о чем не ведает. Везде побывало и ничего не видело. Шпионит за всеми, и никому не нужно. И все поголовно пытаются его убить. Замерцаешь тут с горя.

***

«Хорошего человека должно быть много, — Хрон

поерзал, устраиваясь удобнее за сиденьем, и зашептал мне на ухо. — А времени всегда мало. Мне бы чего-нибудь вкусного...»

«Отстань», — сказал я. Мне на самом деле было не до него — я занимался самолечением. Правда, врачеванием это можно было назвать с большой натяжкой. Я пытался найти хоть какие-нибудь крохи радиации, которой здесь было чертовски мало. Герметичная кабина вертолета почти не пропускала гамма-лучи, поэтому мое лечение затягивалось. Никита вел вертолет окольными путями, пытаясь сбить систему слежения спутников. Кажется, ему это удалось.

Лучи лазеров, падающие с затянутого облаками неба, бесшумно и смертоносно вспыхивали в отдалении, но мы уже далеко отлетели от перевала, поэтому беспокоиться было незачем. Я попросил Никиту найти пятно радиации и зависнуть на безопасном от него расстоянии. Он посмотрел на меня, как на сумасшедшего, но молча выполнил приказ.

***

Хрон

увязался за мной, и его бесконечные « а почему» и «зачем» вывели меня из равновесия. Я послал его обратно к вертолету и шагнул в потрескивающий смерзшийся след пепла, просыпавшегося недавно с неба. Дракон испуганно увещевал меня, но я упрямо стоял посреди умирающей тайги, пока мне не стало дурно. Цель моего опасного путешествия была проста — накормить дракона. Он это понял и принял мой дар с пониманием, но без благодарности. Это ему претило. Мне было все равно. Я хотел выжить и все-таки начать поиск сверхоружия. Что-то я снова становлюсь излишне рациональным, подумал я и побрел обратно, подыскивая сугроб, чтобы почистится и не занести заразу в кабину.

«Сколько можно издеваться над организмом? — обеспокоено спросил меня Хрон

, когда я светящийся на приборах, как цель, достойная уничтожения, появился перед вертолетом. — Ты нужен нам в добром здравии и уме. Что ты

гусарствуешь

?! Тут на расстоянии в тысячу километров не встретишь барышни, достойной подвига».

«Ох, обманываешь ты меня! — сказал я, самостоятельно залезая в кабину вертолета. — А как же Александра?!»

Никита надел респиратор и погнал вертолет сквозь ночь в одном только ему известном направлении, петляя среди каньонов, выныривая из-за отрогов горных вершин, чуть видных на фоне темного неба. Ущербный диск луны залил призрачным светом осыпи камней, скалы и снежники, покрывшие бледной тенью ледники.

Все молчали. Я не посмел спросить Никиту об Александре. Видимо случилось что-то ужасное. Сгорбленный силуэт пилота и его неразговорчивость, погруженность в переживания, которыми он не хотел делиться, показались мне немного странными. Либо меня втягивают в какую-то игру, либо все на самом деле ужаснее, чем я думал.

Вертолет, перевалив через горную гряду, опустился на поляне, выходящей одним краем на берег узкого горного озера.

«Идеальная ВПП, — сказал я, рассматривая неприступные обрывы и конусы лавин, спускающиеся со склонов гор на лед озера. — Только толщина льда не позволит взлететь. Утонешь».

Никита накрыл вертолет маскировочной сеткой, привязанной к высоким шестам, превратившей машину в несуразное сооружение с нелепыми обводами. Затем взял фонарь и повел нас в глубь низкорослого ельника, где стояла по крышу занесенная снегом избушка. Я оклемался настолько, что довольно-таки бодро шагал за пилотом. Еще раз пришлось вываляться в снегу, чтобы избавится хотя бы ненамного от остатков радиоактивной пыли на одежде. Хрон

отстал и болтался где-то сзади, чертыхаясь из-за глубокого снега. Еле заметная тропка привела нас к крыше занесенной пургой хибары, и через слуховое окно мы забрались внутрь, спустившись в избушку по безбожно скрипящей лесенке.

Запах внутри стоял нежилой. По стенам были развешаны остроги и истлевшие, спутанные сети. Избушка в прошлом, наверное, служила пристанищем браконьеров. Никита зажег бензиновую горелку и поставил растапливаться снег для чая. Почему-то эти простые действия меня очень взволновали. Я так давно не встречал людей, так долго моим собеседником был только дракон и бездушный истребитель, что я растерялся и не знал о чем говорить. Хрон

откопал в углу ящик с тушенкой, и чавканье божества было громче, чем ровное гудение примуса.

Никита сел на широкую скамью, откинулся на бревенчатую стену из неошкуренных

бревен и закрыл глаза. Через минуту он заговорил. Я слушал его неторопливый рассказ, и в душе от этой безыскусной истории закипало негодование.

***

Когда беда, эта гнусная старуха, приходит к другим, то кажется, что это касается только их. Что несчастье бродит рядом, гнет и ломает людей, словно хворост. Но с тобой, таким удачливым и хитрым никогда ничего плохого просто не может произойти. Блаженны и слепы люди, уверовавшие в свою счастливую звезду. Ведь имя ей — Полынь...

***

В то время как ущелье с нашими истребителями утюжили крылатые ракеты, Никита возвращался, раздобыв для меня и сестры лекарства в разоренном поселке.

Я спросил, где находится поселок. Никита долго молчал, сжимая и разжимая кулаки. Потом глухим голосом сказал, что поселка уже нет. Меня испугал безумный в свете фонаря блеск его глаз, и больше я ни о чем не спрашивал.

Как только они перешли реку, сразу же забыли о моем существовании. Я ожидал, что так и будет, но все равно это признание меня покоробило. Никитин дракон куда-то исчез, и пилот чувствовал себя превосходно. Я слышал, что среди драконов есть вампиры, но передо мной сидел человек, который испытал это на своей шкуре. Безумие его вроде бы прошло, но мысли не стали связными. Он перескакивал с пятого на десятое, и иногда его бормотанье было трудно разобрать. Но я терпеливо слушал.