Шрифт:
Недобог: Драконье Солнце. Часть I
Где мне нужда, там тропы,
Где мне ночлег - там куща,
Где усну - бузина-калина
И темней и гуще.
А из какой деревни
Буду я родом завтра,
В сущности, и не важно
Не страшно и не напряжно.
Башня Rowan. "Бузина"
Они ни во что не верят
И никогда не плачут:
Бог, открывающий двери,
Ангел, приносящий удачу...
И. Калинников. "Приносящий удачу"
Начал никогда не бывает. Ничего нового не бывает. Все повторяется, повторялось и будет повторяться. О чем вы говорите, господа?.. Меня и самой-то нет...
Новую песню слышать страшно. Миг после начала первого звука - и сердце падает в пустоту, потому что понятия не имеет, не угостят ли его сейчас отравой. Потом приноравливаешься, втягиваешься в ритм, но миг между тем, как музыкант прикасается к инструменту, и началом музыки, похож на смерть.
Ничего не меняется от того, что ты сам музыкант.
Остается только усмехнуться и шагнуть вперед - потому что иначе с тобой все кончено.
Когда открываешь книгу - всегда страшно. Гладишь руками обложку, понятия не имеешь, что за ней, вдыхаешь суховатый пыльный запах пергамента, и чувствуешь прикосновение неведомого, прекрасно осознавая, что неведомое может оказаться кошмаром. Начало чтения - прыжок с обрыва вниз головой, кто знает, может быть, на скалы.
Кто знает - может быть, в полет?..
1. Если это смерть, то такая разновидность смерти мне нравится.
3025 год новой эры
1. Часть I.
Глава 1. Девушка на башне
И тут огромное, великолепное чувство охватило меня. Жить! Я был ранен, я знал, что они добьют меня. Так нет же! Жить!
В. Каверин. "Два капитана"
1. Записки Астролога
Великое искусство состоит из трех "А". Астрология, алхимия и артистизм. Лишь первые два официально признаны гильдией магистров. Но незаменимо единственно третье, которое заключается, по преимуществу, в том, чтобы "сделать морду кирпичом и сбежать, когда первые два дают сбои". Это я дословно цитирую запись в дневнике отца. Отец мой был известен, пока один из нанимателей не приказал переломать ему ноги-руки и выбросить шарлатана за городские ворота.
Обычно я говорю сам себе, подсчитывая финансы после очередной халтурки, что с алхимией у меня дела обстоят неплохо, с астрологией - хорошо, ну а в искусстве в нужный момент с достоинством удалиться мне и вовсе нет равных. Однако последние события дали повод сие мнение пересмотреть.
Эх... будь я таким мастером изворотливости, каким тщусь себя представить, разве стоял бы я тут, на стене осажденного города?.. И разве дышал бы мне в затылок бургомистр Фернан, вот уже пять дней ждущий чуда, которое я бессилен ему предоставить? Разве угрожала бы мне смерть как от разочарованных ноблейi, так и от отборнейших войск бравого герцога Хендриксона, рыцаря Оливы?
Запел олифантii. Чистый, низкий и вибрирующий звук понесся над равниной, разрывая тонкую завесу серого тумана. Внизу наверное, разворачивали знамена охрипшие сотники, а десятники пытались выстроить людей в какое-то подобие ровных линий... попробуйте сделать это, когда столько народа не выспалось, с похмелья, да еще и туман препаскуднейший, и латы покрываются капельками влаги, а кожаные штаны отсыревают! В общем, не позавидуешь нападающим... Нам, конечно, тоже не позавидуешь. Особенно мне.
– Рыбка утку спросила: вернется ль вода, что вчера утекла?.. Если да, то когда? И ответила утка: когда нас зажарят, разрешит все вопросы сковорода!iii - проговорил я вполголоса.
– Что вы сказали, господин Гаев?
– это прозвучало почти подобострастно.
– Я хотел сказать, что обстановка очень тревожная, - произнес я, для пущей важности кутаясь в мой расшитый знаками Зодиака черный плащ. Форменная одежда - своеобразный способ отгородиться от мира и придать самым обыкновенным своим действиям некий оккультный смысл, если вы понимаете, о чем я. А чего мне сейчас не хватает - так это именно оккультного смысла.
Другой символ - позолоченная медаль на широкой цепи, выполненная в виде стилизованного солнечного лика, - висела у меня на груди, и изрядно холодила даже через сюркоiv. Я весьма сожалел, что не мог оставить ее в своей комнате, прежде чем подниматься сюда, однако перед бургомистром и ноблями приходилось держать марку - я появлялся только со всеми регалиями.
Блямба называлась Драконье Солнце, однако рожа, нанесенная на нем чеканкой, на драконью никак не походила - человеческая, и весьма ехидно ухмыляющаяся при том.
– Обстановка очень тревожная, - повторил я, собираясь с мыслями.
– Насколько я могу видеть, восход солнца сегодня пришелся несколько раньше, чем обычно в это время года. О, буквально на секунду, но тем не менее... и именно в середине шестого месяца...
– (чушь это все собачья, великое светило никогда не нарушает расписание).
– Учитывая, что луна вчера взошла еще до того, как солнце село, и принимая во внимание то, что Сатурн проходит сейчас так называемую "ось катастроф"...
– Тем не менее, вы должны что-то сделать!
Бургомистр Фернан - высокий грузный тип. Впрочем, я не стал бы обманываться его тучностью: говорят, в молодости он был простым приказчиком, и самолично помогал портовым грузчикам. При разгрузке, при разгрузке помогал, а не в борделях... хотя, в борделях, надо полагать, тоже. Руки у него здоровенные, в твердых мозолях, на тыльной стороне ладоней - жесткие черные волосы. Выходить против такого в рукопашной - удовольствие маленькое.
– Я и не отказываюсь, - я старался, чтобы голос мой звучал как можно мягче и убедительней.
– Я стараюсь, но это совсем не просто. Звезды, увы, не благоприятствуют несчастному Адвенту. Но все же положение Марса в Козероге оставляет вам некоторую надежду. Если мне удастся воспользоваться ею и повлиять на события должным образом до летнего солнцестояния...