Дракон
Шрифт:
Она прошла ещё немного. Вывороченные и переломанные недавним оползнем деревья из последних сил цеплялись корнями за самый край обрыва.
Отсюда всё было видно как на ладони: дорога в Та-Сисс, петлявшая у подножия невысоких, но довольно крутых гор, сама крепость, вчерашняя деревушка…
«А это что?»
Она смотрела вниз и не хотела верить своим глазам. Десяток конных, хорошо вооружённых наёмников двигались по дороге к месту их последнего ночлега, туда, где, ничего не подозревая, спали Фиджин и Криш.
Задыхаясь от ужаса, Эши бросилась вниз.
На месте их недавней ночёвки валялись разбросанные вещи. Шалаш был разрушен. Она узнала разорванный плащ и сломанный арбалет Фиджина, втоптанную в землю сумку ловчего.
«Кто это лежит там, в кустах?» — Содрогаясь, Эши подкралась поближе.
Убитые не были ей знакомы. В груди одного застряла стрела лорда, в спине у другого — охотничий нож Криша.
Эши обернулась. Теперь она увидела то, что не заметила раньше. На земле, на брошенном плаще, даже на ветках — везде была кровь. Много крови.
Она никогда не узнает, почему наёмники оказались именно в этом месте. Что это? Страшная случайность или обычный патрульный разъезд? А может, кто-то специально искал их? Её? Ригэна?
У Эши больше не было слёз. И сил тоже не было.
Она осталась одна. Совсем одна. Но какой ценой?! Что значила её собственная жизнь по сравнению с гибелью друзей?
Если бы только они послушались последнего совета Ригэна и обошли Та-Сисс стороной!
Внезапная мысль заставила её вскочить на ноги.
«Но если они мертвы, почему здесь нет их тел, неужели наёмники забрали с собой трупы? Как я не подумала об этом сразу? И почему решила, что это их кровь? — Эши лихорадочно огляделась. — Куда они могли увести их? Только в крепость».
Что-то тускло блеснуло в стороне. Эши присела на корточки и отвела руками ветки. Стаканчик из тёмно-синего толстого стекла с золотыми звёздами. Подарок Фиджина. Память о Фламии.
Убегая, она не посмела взять его с собой, сейчас эта находка показалась ей добрым знаком. Эши бережно спрятала стаканчик на дне сумки, подобрала лёгкую кожаную флягу (Криш так гордился ею!) и двинулась к дороге, ведущей в крепость.
Деревня встретила Эши пугающей пустотой. Сгорбленная, едва передвигающая ноги старуха указала ей скрюченным, трясущимся пальцем на крепость.
— И все туда, все туда… — Она горько кривила беззубый рот. — Люди сошли с ума… Разве это дело, молодым женщинам хоронить себя заживо?
— Это как же, бабушка? — Эши почувствовала холод между лопатками.
— Не ходи туда. Там смерть! — не сказав больше ни слова, старуха зашаркала прочь, мелко тряся седой головой.
Проводив её взглядом, Эши с тяжёлым сердцем направилась к воротам Та-Сисса. Здесь уже толпилось несколько десятков бедно одетых женщин, поэтому никто не обратил внимания на ещё одну нищенку.
Почему не пускают в крепость?
Разве она не слышала? Хозяева крепости ищут какую-то колдунью, которая в огне не горит и в воде не тонет, а по ночам летает по воздуху в драконьем обличии. Поэтому всех женщин сначала испытывают, а уж потом пускают в крепость. Как-как? Да очень просто. Тычут в тебя горящей палкой и смотрят, обожглась ты или нет.
Это было похоже на Шаспаг, только ещё хуже. Человек с угрюмым лицом в форме командира наёмников доставал щипцами из костра полыхающую ветку и по очереди прикасался ею к запястьям женщин.
Одни плакали, другие, стиснув зубы, молчали, третьи ругались.
Сердце Эши заколотилось от страха.
«Огонь не может причинить тебе зла, — словно наяву услышала она слова Ригэна. — Бежать! Бежать пока её не поймали!»
Но, похоже, здесь никто никого не держал. Да и зачем надо было кого-то держать, если женщины добровольно протягивали свои руки?
Это были жены и матери тех, кого насильно угнали в рудники Та-Сисса. Одни пришли сюда в надежде хоть что-то узнать о своих близких. Другие, прослышав, что здесь можно наняться на работу.
Говорили, что, раз войдя в крепость, из неё уже нельзя выйти, но это страшное условие не пугало тех, кто много месяцев скитался по разорённым герцогствам, потеряв и кров над головой, и свою семью.
Память Эши услужливо воскресила запахи сожжённого обоза, лежащего в руинах Ломрата и дымящихся разграбленных деревень. Едва сдерживая подкатившую тошноту, она высоко запрокинула голову.
…Эши перевела дух только тогда, когда деревня скрылась из виду.
Она села и привалилась спиной к нагретому осенним солнцем камню. Тишина и покой охватили её.
Здесь совсем не чувствовалось дуновение ветра, а негромкий стрекот поздних осенних насекомых навевал сонное забытьё.
«От себя не убежишь, так, кажется, сказал Ригэн?» — Эши поднялась и наломала веток сухого кустарника.
«Он маг, он мог устроить всё это нарочно», – услужливо подсказал какой-то противный тонкий голосок внутри неё.
«Зачем?»
— Не знаю! Не важно! Подстроил и всё! — яростно чиркая кремнем, Эши не замечала, что бормочет вслух.
Костёр разгорелся.
Зажмурившись, она схватила пылающую ветку и изо всех сил сжала её. Затем вторую, третью…
Она разметала огонь голыми руками, не обращая внимания на то, что начали тлеть рукава одежды. Она скинула башмаки и, подобрав подол платья, прошлась босиком по пылающим углям.
«Что там ещё говорили? В воде не тонет? Летает по ночам? А не попробовать ли теперь утопится?»
Она глухо засмеялась, но, застряв в горле, смех перешел в икоту. Тихие яростные слёзы потекли по её щекам, и, размазывая их чёрными от угля и пепла руками, Эши упала на землю.