Чтение онлайн

Рэмси нажал кнопку своего микрофона:

– Шкип, эту записку могли и подбросить, чтобы нас обмануть. Вы не думали об этом? Мне тут пришло в голову, что парень ведь мог воспользоваться и магнитофоном?

– Ну да, и бояться того, что запись случайно сотрется, – вмешался Гарсия. – Ну уж нет! – Он подтащил тело под лебедку машинного отделения.

Спарроу обратился к Боннету:

– Лес, когда здесь все помоешь, надень скафандр и проверь мануалы и тупики другого тоннеля. Я и так на восемь минут превысил свой лимит. Боннет дал знать, что понял.

Гарсия провел датчиком радиоактивности над мешком, в котором лежало тело.

– Горячо, – сказал он. – А нам держать его на борту еще двенадцать часов. К тому же, я не совсем уверен, что фильтры очистят воздух. Он отложил датчик и застегнул сетку на мешке. В это время Боннет прошел машинное отделение по правому борту, взял скафандр, надел его и направил струю моющего средства в тоннель.

Гарсия подтянул канат лебедки и обратился к Спарроу:

– Шкип, почему бы Лесу не помочь вам здесь, а я полез бы в тоннель.

Ведь это моя обязанность?

Лицевая поверхность шлема Спарроу повернулась к Боннету, который переминался у входа в тоннель.

– Ладно, Джо. Лес, помоги мне здесь.

Боннет подошел к Спарроу.

Гарсия направился к двери в тоннель, повернулся и поглядел оттуда на Рэмси. Кварцевое стекло на шлеме делало его похожим на одноглазого монстра. Он вошел в тоннель и исчез за поворотом. Теперь его голос звучал в динамике:

– Ты следишь за мною, Малыш?

– Да.

– Дозиметр скафандра показывает, что здесь, на самом повороте защитной стенки реактора, горячо. Я на полпути. Вот внутренний коммуникатор. Полностью разбит. (Пауза.) Сейчас я возле панели управления стержнями. (Длительная пауза.) С этой стороны реактора нет никаких заметных следов диверсионной деятельности. Все в норме. Я иду на выход. В голове у Рэмси крутилась одна мысль: «Если Гарсия и вправду „спящий“ агент, что он сейчас там делает? Почему он так обеспокоен этой проверкой? Почему вызвался?»

Еще Рэмси подумал о том, смог бы он сам решиться пойти в тоннель, если бы его послали.

«Да нет, – думал он. – Спарроу не хочет рисковать тем, чтобы три члена его экипажа схватили предельную дозу облучения. Тогда у него не будет резерва на случай, если что-то непредвиденное заставит ползти в тоннель». Рэмси решил, что стоит сделать проверку реакторного отсека, но используя внутренние сканеры.

Спарроу с Боннетом спускали мешок на лебедке в выпускную трубу под башней. Спарроу попросил:

– Рэмси, оставьте пульт возле тыльной переборки. Мешок слегка пропускает радиацию.

Рэмси исполнил распоряжение и положил пульт на полку у мостков. Спарроу оставил лебедку на Боннета, вошел в дезактивационную камеру напротив левой декомпрессионной камеры и вышел оттуда уже без скафандра. Он поглядел на Рэмси. Его длинное лицо было серьезным.

– Джо уже выходит?

– Да, – ответил Рэмси.

– На карточке Фосса указано, что он был католиком, – сказал Спарроу. – Спросите у Джо, не прочтет ли он траурную службу? Рэмси передал его просьбу.

Гарсия остановился на пороге двери в тоннель. – Он не мог быть католиком, – сказал он. – А если даже и так, то его убили. Правоверный католик никогда не решится на самоубийство. Слыша голос Гарсии в динамике, Рэмси сказал про себя: «Боже милосердный, а ведь он прав!» Немного помедлив, он спросил в свой ларингофон:

– Так вы проведете службу?

– В данных обстоятельствах – да, – ответил Гарсия. Он закрыл дверь в тоннель, повернул штурвал замка, зашел в дезактивационную камеру и вышел уже без скафандра.

Боннет поднялся на центральные мостки, закрепил груз на лебедке дополнительным тросом, вернулся на нижнюю палубу и взялся за шланг, чтобы опрыскать площадку моющим раствором.

Спарроу с Гарсией поднялись к Рэмси на мостки. – В двенадцать ночи по местному времени мы всплывем на поверхность для похорон, – объявил Спарроу. Даже не глянув на необычный груз на лебедке, он прошел в первую дверь.

Рэмси следил за работой Боннета внизу, и его вновь охватило чувство, будто он смотрит кукольное представление. «Действие последнее. Сцена первая».

Стоящий рядом с ним Гарсия сказал:

– Время моей вахты. Я заберу это на центральный пост. Он взял переносной пульт с полки, поднялся на центральные мостки и прошел через дверь.

Рэмси последовал за ним, у самой двери бросил последний взгляд на длинный сверток, запакованный в сетку: мертвое тело в мешке. Повернулся, прошел через центральный пост и направился прямо к себе, где сразу же вытащил ленты телеметрии.

Никаких видимых отклонений!

Он отметил ленты, спрятал их в двойное дно ящика и улегся в койку. Вокруг себя он чувствовал тихую вибрацию подводной лодки, ее жизненный пульс. Он попытался стать частью каюты, элементом перекрестья труб и вентиляционных каналов поверху, репитеров электронных приборов, настенных динамика и микрофона.

Сейчас он был в полудреме, представляя себя глубоководной рыбой, пытающейся найти дорогу к светлому пятну высоко-высоко на морской поверхности.

Только суть была в том, что чудовищное давление держало его в ловушке. В полночь они захоронили тело лейтенанта Фосса в океане. Холодная ночь, на небе ни звездочки, высокие волны. Рэмси дрожал на палубе, когда Гарсия бормотал молитвы.

– В руки Твои мы поручаем душу его.

Для лейтенанта Артура Хермона Фосса – действие последнее, сцена последняя.

Когда обряд закончился, они спустились в глубину, как бы сбегая с места преступления. Рэмси был потрясен отсутствием выражения в глазах у Спарроу, он услыхал, как капитан шепчет строки из первой главы книги «Бытие»:

– «… и тьма была над бездною; и Дух Божий носился над водою…» Порывшись в памяти, Рэмси процитировал дальше:

– «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет». [6] Рэмси думал: «Если Бог есть, пусть направит он этого храброго человека». С самого детства никогда не был он так близок к молитве. И еще его смущало странное жжение в глазах.