Чтение онлайн

Жак кивнул.

— Однако, они могут подчиняться каким-то ещё тайным хозяевам, которые могут уж не столько быть людьми. Воистину, Вселенная — клубок лжи, обмана и ловушек.

— Карнелиан показал извращённое влечение и к тебе тоже, Жак. Он обратил на себя внимание нарочно, чтобы просто вовлечь тебя в этот новый ордос — или же надеялся, что ты сумеешь вскрыть нарыв заговора и ему не придётся раскрывать своё участие? А между тем притворяется, что верно помогает им всё это время, просто чтобы не терять с ними контакт?

— Я не знаю… Те сервиторы: они выглядели как некоторые доспехи, что носят легионеры-предатели, извращённые Хаосом. Таких автоматов почти можно отправлять эмиссарами — или курьерами — в сам Глаз Ужаса… А где на самом деле была рождена гидра? Где? В какой-то огромной потайной лаборатории на орбите самого дальнего шара из промёрзшего камня в какой-то не нанесённой на карты системе? Предполагалось, что я поверю в эту историю?

— Глаз Ужаса, Жак? — Поёжилась ли Ме’Линди рядом с ним? Вообще, ужаснула ли её перспектива того, что он раскрыл? Жак погладил её снова, пока ещё мог.

Глаз Ужаса… Эта огромная пылевая туманность скрывала в себе десятки адских солнечных систем, которые не видели звёзд, а лишь радужную рябь аврор в вечном танце.

Легионы тех, кто предал Императора во времена восстания Гора, сбежали в Глаз и впоследствии гнусно мутировали. Ибо Глаз был областью, где реальное пространство и варп пересекались, сплетаясь в кошмарных искажениях.

Где ещё можно измыслить и сотворить существо из смеси материи и имматериума, как не внутри Глаза?

Могла клика быть заговором против Императора и против всего человечества, который готовили обитатели Глаза, эти извращённые заклятые враги Империума?

Не тайным замыслом со стороны Императора, но кинжалом, нацеленным ему в сердце? И в сердца всех людей?

— Для нас отправиться в Глаз Ужаса — всё равно, что призвать почти верную смерть, — задумчиво сказал Жак. — В первую очередь, от рук заговорщиков. Даже более того, от рук извращённых тварей, что благоденствуют внутри Глаза.

Ме’Линди сжала его руку:

— Нет, Жак, не нужно думать об этом так. Не призвать смерть. Это путь глупцов и неудачников, которые бросаются навстречу гибели, потому что в душе отчаялись и хотят умереть. И тогда рок принимает их зов.

— Лучше думай, что я леди-смерть, а ты — повелитель смерти! Глаз Ужаса призывает смерть в собственный дом. Он призывает нас, как воззвал бы к божественной силе, что стоит превыше него.

— Да, чтобы богохульствовать против неё рьяно и жестоко и поглотить, если сумеет, — Жак вздохнул. — Мы можем просто сбежать.

Он озвучил желание, которое, как он боялся, могло только навлечь презрение Ме’Линди — так скоро после того, как она почтила и освятила его своим телом. Однако, это нужно было сказать. Побег — возможный путь, а он не должен обходить вниманием ни один из вариантов.

— Мы могли бы попробовать исчезнуть из поля зрения на каком-нибудь далёком мире. Мы могли бы переметнуться к какой-нибудь чужой цивилизации, которая способна понять гидру. Мы могли бы поискать убежища на эльдарском мире-корабле.

— Вполне, — согласилась она. — Эльдар будут рады узнать об оружии, которое однажды может быть направлено против них.

— Задолго до того, как гидру можно будет активировать, мы скончаем дни свои среди чужаков или на каком-нибудь диком пограничном мире. А что, Галактика так огромна, что в последнем случае я могу продолжать выдавать себя — и вести себя — как инквизитор, хотя на самом деле стану отступником…

При этих словах перед мысленным взором Жака этот путь закрылся, словно зрачок, сжавшийся в чёрную точку. Вот почему нужно было озвучить этот малодушный вариант: чтобы увидеть, как тот исчезает.

Другой, громадный и тошнотворный, глаз вызывающе пялился на него: сияющая туманность, где пространство и не-пространство переплетались.

— Нет, мы должны отправиться в Глаз и провести расследование, — пробормотал Жак.

И, если они уцелеют, что ж, тогда придётся лететь на Землю, чтобы просить наставления.

Это предприятие тоже будет чревато невероятным риском. Ибо доверять им некому. Кроме самих себя.

— Жак…

— М-м?

— Прежде чем пуститься в странствие меж людей, поражённых болезнями, будет мудро отыскать прививку от их болезней. Прежде чем пойти к чужеземцам, будет разумно спрятать своё обличье. В руках Карнелиана я была уязвима для гидры…

— Что ты предлагаешь?

Она рассказала — и Жака едва не стошнило.

Адамантиевый ящик разинул свою пасть, блестящие витки неподвижно лежали внутри.

Ме’Линди ввела себе полиморфин. Сейчас она повторяла напевные заклинания на языке, которого Жак никогда не слышал прежде.

Она разминалась и дышала спазматически, словно чтобы сбить естественные ритмы тела.

Жак бормотал молитвы:

— Imperator, age. Imperator, eia. Servae tuae defensor…

Ме’Линди вынула из ящика небольшой отросток, который, покинув стазис-поле, зашевелился. После чего убийца впилась зубами в плоть, которая не была плотью.

Она торопливо рвала и глотала, не жуя, куски жуткой, отвратительной трапезы. Губы, которые ещё так недавно блуждали по телу Жака, теперь всасывали склизкую упругую массу гидры с такой же жадностью.

Как она могла есть это, не выворачиваясь наизнанку? Силой своих челюстей, клинками своих зубов!

— Это ерунда, — невнятно проговорила Ме’Линди, заметив выражение на лице Жака. — Меня с младенчества приучили к джунглевым слизнякам. Наши матери выдавливают их. Протеины и соки брызжут ребёнку в рот. Он сосёт, пока от слизняка не останется только шкурка…

Закончив отвратную трапезу, она села, скрестив ноги, и сосредоточенно нахмурилась. В этот раз она не изменяла своё тело силой воли. Методами, которых Жак не понимал, она изучала, изменяла и обезвреживала всасывающееся содержимое желудка, делая себя невосприимчивой к нему посредством полиморфина.