Драго. Том 2
Шрифт:
Доминика, отставив в сторону бокал, подошла ближе, чеканя шаг невысокими каблуками.
– Не слишком ли ты забываешься, Максим Аверьянов? – надменно произнесла она, ощутимо ткнув мне пальцем в грудь.
Слишком уж надменно. Переигрывает.
Перехватив руку, я притянул Доминику к себе. Она охнула, на краткий миг порывисто прижавшись ко мне. Наши губы встретились – поцелуй получился жарким, но коротким. Доминика отпрянула практически сразу же, и громко возмутилась, попыталась вырваться. Продолжая ее обнимать, я вместе с ней сделал пару шагов, оказавшись рядом с трюмо. На него Доминику, заставив развернуться, и толкнул, только сейчас отпуская ее руку.
Охнув, Доминика – чтобы не влететь лицом в свое отражение, выставила руки вперед, опершись о зеркало. При этом весьма громко и зло комментируя мои действия на итальянском. Я же задрал до пояса ее тугую юбку. Вид конечно… божественный. Бедра, ягодицы, ямочки на пояснице – прямо сейчас в мрамор и в любой пантеон на выставку, чтобы смертные любовались. А еще на Доминике было красное ажурное белье, и чулки на подвязках. При этом наши взгляды – через отражение зеркала, встретились. Глаза Доминики расширились, она в очередной раз очень натурально возмутилась.
– Где ваша субординация, гардемарин? – что-то очень похожее по смыслу произнесла она на итальянском, при этом не до конца внятно выговорив фразу.
– С субординацией все в порядке. Ты начальник, я подчиненный…
Говорил я медленно. У меня возникли некоторые проблемы с бронекостюмом, который нужно было снять, при этом еще и Доминику удержать – лови ее потом снова.
Я справился. Все же не зря научился взглядом в дополненной реальности функционалом доспехов управлять. Так что, под итальянские ругательства Доминики почти без задержек избавился от лишней одежды и экипировки. Сдвинув далеко в сторону узкую полоску алой кружевной ткани, я заставил Доминику еще больше наклониться вперед.
– Утром и днем твое время, и как большой начальник ты имеешь своих подчиненных… – прихватил я ее за бедра и потянул на себя.
Доминика в ответ звучно охнула. И еще раз. Накрутив на руку хвост волос, я заставил ее изогнуться в спине, запрокидывая голову назад. Обернулась она уже с закрытыми глазами.
– А вечером и ночью мы с тобой меняем позиции, – закончил я, сказав именно то, что она хотела услышать. После чего перестал оттягивать ее голову назад за хвост волос, позволив Доминике себя поцеловать.
Целовалась она страстно, с наслаждением; с безудержным желанием, глухо постанывая и крупно дрожа. Извернувшись, меняя позу, Доминика опустила голову как можно ниже, широко расставив руки и вцепившись пальцами в края трюмо. Ненадолго – вдруг, широко распахнув глаза, Доминика вырвалась из моих рук. Но только для того, чтобы оказаться лицом к лицу – тут же напрыгнула на меня, обхватив бедрами и вновь прильнув в жадном поцелуя.
Сметя все с туалетного столика, я подхватил ее под ягодицы, усаживая на трюмо. Доминика ахнула, до крови прикусила мне губу. Вновь началось форменное безумие – в этот момент я уже умудрился порвать ей нервущуюся блузку.
Через трюмо, диван и рабочий стол мы наконец оказались на кровати. Вновь повторялся предыдущий сценарий – раз за разом Доминика старалась перехватить инициативу, показав свою власть, но раз за разом позволяла мне этого не допустить, покоряясь.
В прошлый раз, когда мы с ней провалились в форменное безумие, я не ощущал ее эмоций – тогда мои возможности эмпата еще не проснулись. Думал еще, что если Доминика играет, мне было бы очень комфортно. Сейчас же, после того как способности эмпата ко мне вернулись, я уверенно понял – Доминика не играет. Она на самом деле живет испытываемыми эмоциями.
Да, из-за таких женщин стены крепостей и возводят, или разрушают, – думал я через несколько часов, перебирая рассыпавшиеся по подушке локоны Доминики. Наблюдая, как за окном наливается серой дымкой предрассветные сумерки.
Глубоко вздохнув, словно приходя в себя, Доминика перекатилась по смятым простыням с живота на спину и выгнулась, потягиваясь как кошка. Я невольно задержал дыхание – уж очень захватывающее зрелище.
Соскочив с кровати, Доминика вернулась с бутылкой минералки. Усевшись рядом, она начала жадно пить. Руки Доминику слушались не до конца, бутылка подрагивала и по ее подбородку, стекая на грудь, потекли струйки воды.
Напившись, Доминика отдала бутылку мне.
– Ты хотел изменить этот мир, – неожиданно сказала она.
– Да, – едва не поперхнулся я минералкой.
– Ты готов сделать это вместе со мной?
– Да.
– Я приведу тебя на самую вершину.
– Хоть в саму преисподнюю, – почти не покривил душой я.
– Мне нужно, чтобы ты убил трех человек.
Оу-оу, это становится уже по-настоящему горячо.
– Кого?
– Валентин Скрипач, Илона Маевская и…
– И?
– И Эмили Дамьен.
– Для тебя – все что угодно. Но в чем собственно план?
– Взять власть в корпорации.
– Ты возьмешь власть?
– Нет, ее возьмет Николетта… и ты. Я ведь не зря показала тебя твоему отцу.
– Он был не очень-то рад меня видеть.
– Ты этим расстроен?
– Ничуть. Его тоже потом придется убить?
– Да.
– Хм.
– Или они, или мы.
– Даже так?
– Если тебя это утешит.
– Я немного не про это. Убить их будет сложно.
– Нет ничего невозможного. В Занзибаре, в единственном дистрикте протектората Танганьика, проводятся подпольные бои мутантов. Ты слышал об этом?
– Конечно.
– Я не зря пригласила тебя на ужин и смотрины «у сэра Холдена». Посмотрел вокруг, осмотрелся?
– Особой возможности не было, но да. Осмотрелся.
– Над замком закрытый купол.
– Да, я заметил. Система ниппель.
– Что?
– Закрыт не только от взгляда снаружи. Туда дуй, оттуда… ничего, в общем.
Доминика рассмеялась низким, грудным смехом.
– Именно так. Ты уже понял, что именно надо сделать?
– Да, только я один не справлюсь.