Чтение онлайн

– Под гнетом опасности мы улыбаемся и машем, – подтверждая слова, я широко улыбнулся. – Хорошо, я понял. Насчет моего плана действий… с чего начинать, с начала? – глянул я на Доминику.

– Начни с… с чего бы тебе начать? – очень необычно, как будто бы натянуто, улыбнулась она мне в ответ.

Очень это странно, потому что уж Доминика то свои эмоции контролирует прекрасно.

– Про твой метод кнута и пряника мадам Дамьен я рассказала, когда тебя рекомендовала. Расскажи, как ты собираешься справиться с проблемой наркотиков.

– Легко. Мне предстоит масштабная, но быстрая и простая работа: контролируемая легализация тяжелых наркотиков. С персональной помощью и предоставлением бесплатных веществ всем стоящим на учете зависимым, а также масштабной заместительной терапией – заменой грязной нейрохимии организацией доступа к виртуальной реальности для всех. Доступная среда.

– Расшифруй, – кивнула Доминика, которая мою программу действий читала.

– Наркотики предоставляются каждому желающему при условии постановки на учет. Один или два раза в день, в пункте выдачи. Постановка дозы происходит с помощью специально обученного медицинского сотрудника. Проблема грязной нейрохимии решается достаточным количеством виртуальных капсул, также с постановкой на учет каждого желающего. Естественно, все это при выполнении наблюдаемыми определенных условий – которые по мере увеличения легальных наркоманов, при выходе их из темных переулков, будут становиться все строже, приближаясь к нормам обычного общества.

По мере того, как я говорил, Дамьен внимательно за мной наблюдала. Она слушала, но больше обращала внимание на мои эмоции – на то, как я веду себя под гнетом опасности.

– Контролируемая легализация помогает добиться сразу нескольких целей. Первое – полностью исчезает такая сфера, как уличная наркомания и, самое главное, вызванная ей уличная преступность. Наркоману больше нет нужды идти на криминал, чтобы заработать себе на очередную дозу. Второе, как следствие – повышение уровня жизни наркоманов; потому что теперь время, необходимое на поиск дозы, человек тратит уже на поиск еды и увеличения собственного достатка. Третье – повышается общий уровень здоровья населения района, так как наркотики в пунктах выдачи чистые, в отличие от разбавленных дилерских…

Размеренная речь заученной программы текла спокойно и фоном – сам же я все прокручивал один за другим варианты силового решения проблемы, если что-то сейчас пойдет не так.

– …кроме всего прочего, становится ниже процент опустившихся наркоманов, которые занимаются проституцией ради дозы. Но это уже другая история, история легализации проституции. И, наконец, четвертое: самый главный результат. Результат, достигаемый контролируемой легализацией, открытым учетом и контролем – это уничтожение теневого наркобизнеса, в который вовлечены не только криминальные элементы, но и служащие администрации протектората люди, а также нечистые на руку сотрудники полиции.

– Которые будут определенно против потери своих доходов, – приподняла брови Эмили Дамьен. Вот не слушает почти суть, а в корень зрит сразу – не мог не отметить я.

– В условиях, когда законы защищают преступников, тем более преступников в погонах, которые контролируют оборот наркотиков, подобное реализовать действительно сложно. У меня же, пока район сохраняет красный уровень криминогенной обстановки, ситуация гораздо проще. Всех упырей, кому не понравится новая реальность, я просто убью.

Это, кстати, было уже импровизацией. Все, что я рассказывал до этого момента – рабочая модель легализации тяжелых наркотиков из моего мира, реализованная в Швейцарии. Поэтому я и был абсолютно уверен в успехе. А вот насчет «всех убью» – это уже мое ноу хау. Впрочем, у швейцарцев на реализацию, а самое главное – на прием обществом этой программы, ушло больше двух десятилетий. У меня же времени гораздо меньше. Но я и аргументы могу приводить гораздо более действенные.

После моих последних слов, кстати, Эмили и Доминика переглянулись. Причем Доминика смотрела, как мне показалось, с чувством гордого превосходства – мол, я же тебе говорила. Надо же – гордится что ли мною? Очень похоже.

«Посмотри, там мальчик такой губастенький», – спуская с небес на землю, подсказал мне вдруг внутренний голос с интонациями Ирины Салтыковой, которая впервые увидела Данилу Багрова в телевизоре.

Вовремя подсказал. Не нужно забывать, что они сейчас со мной играют.

Как кошка с мышью.

– Мне импонирует твоя уверенность в себе, – кивнула Эмили Дамьен. – Вот только скажи нам, дорогой Драго. Чем ты руководствовался, когда вызывал на дуэль князя Власова? Этой самой уверенностью?

– Да.

– Не зная своего истинного ранга, вызвал серьезного противника, без оглядки на опасность для жизни…

– Знаете, Эмили, за свою жизнь я понял одну важную вещь. Иногда надо просто сказать: «Какого чёрта?» и сделать шаг.

В ответ на мои слова госпожа Дамьен легко и заразительно рассмеялась. Доминика подхватила ее смех. А вот третий присутствующий, наблюдающий за ходом аукциона удивительных тварей внизу, снова даже бровью не повел.

В отличие от дам, мой настрой авантюриста его оставил равнодушным.

– Ты прибыл в протекторат, – продолжила Дамьен, – за очень короткое время оказался в центре событий, и настроил против себя немало могущественных людей. Но… несмотря на это, единственная аугментация, которая у тебя есть – это бионическая рука. Ни имплантами, ни стимуляторами ты не пользуешься.

– Так.

– Есть только одна причина, по которой человек в твоем положении откажется от возможностей усиления организма, – подытожила Дамьен. – Эта причина: надежда на возврат дара. Так?

– Так.

Доминика посмотрела на Николетту, и девушка подтверждающе кивнула.

На самом деле, я, конечно, планировал вернуться в мир как Артур Волков, вернув себе дар владения в полном объеме. Но сказанное мною именно сейчас было все же полуправдой: серьезных препятствий к установке имплантов я пока не видел. Более того, чтобы не быть статистом – как в случае, когда мы с Войцехом наведывались в гости к Лучано Стабене, импланты мне реально нужны. А после моей легализации, после повышения социального статуса, возможность их установить у меня уже была.