Чтение онлайн

В сущности, от пушкинского времени остался (и это немало) один пейзаж. Все остальное — декорация, впечатление от которой портил идеологический пафос, которым немедленно окружили Заповедник в Пушкинских Горах. Сюда бдительные учителя принудительно отправляют школьников, а экскурсионные бюро — решительно всех остальных независимо от рода занятий и сферы интересов — по бесплатным профсоюзным путевкам. Писатель Юрий Нагибин отмечает в своем дневнике: «Доподлинно установили, что знаменитый портрет арапа Петра Великого, подлинник которого висит в Третьяковке, на самом деле изображает какого-то русского генерала, загоревшего на южном солнце… Но Гейченко хочется иметь в Петровском портрет арапа Петра Великого, и все! Впрочем, одной липой больше, одной меньше в проституированном мемориале — какое имеет значение?» [3]

Почему же все-таки Довлатов решил направиться именно в Пушкинские Горы? Здесь уже работали его друзья Андрей Арьев и Владимир Герасимов, с их помощью ему было проще устроиться на работу. Однако, по-видимому, Довлатов попал сюда не только в силу обстоятельств, ему понравилась сама идея вести экскурсии в Заповеднике.

Корней Чуковский писал: «Если бы я не был так стар, я бы нашел себе новую профессию теперь. Я стал бы гидом по переделкинским местам…» Это полушутливое высказывание в контексте общей историко-литературной ситуации оказывается вполне резонным. Представить экскурсоводами зарубежных классиков значительно труднее, чем писателей советских. Для тех, кто не мог вписаться в официозную литературную среду, работа в музее становилась не менее привлекательной, чем журналистика. Экскурсовод чувствует себя гораздо увереннее и свободнее, нежели газетный работник. В музеях редко прорабатывают, не заставляют лгать «на злобу дня», не требуют особенной общественной активности. Впрочем, едва ли Довлатов на тот момент мог выбирать между эксурсиями и редакторским креслом: журналистика была для него закрыта. Фамилии «Довлатов» уже не было места в советской печати.

Шесть часов езды — и ты попадаешь в Пушкинские Горы, совершенно изолированное от Москвы и Ленинграда пространство. Рядом с фальшивым и конъюнктурным Заповедником в сознании советского человека всегда существовал Заповедник другой. «Пушкин! Тайную свободу пели мы вослед тебе!» — эти блоковские строчки тогда понимали. Пушкинистика в моде как некое тайное знание. О Пушкине пишут Булат Окуджава, Юрий Казаков, Андрей Битов. Пушкинские Горы в это время — то магическое пространство, где полузабытые идеалы любви и внутренней свободы обретают свой подлинный смысл. И уже неважно, сколько раз горел несчастный Дом-музей, чей именно портрет висит в Петровском и много ли среди экспонатов личных вещей поэта. Заповедник — залог чести и вольнодумной твердости, священное воспоминание о прекрасной пушкинской эпохе.

Уже который год здесь находят пристанище разочарованные идеалисты, неудачливые циники, непризнанные таланты — те, кого отвергла большая советская земля. Среди них — ищущий заработка ленинградский журналист Сергей Довлатов.

Действующие лица:

Яков Аркадьевич Гордин, писатель

Людмила Павловна Тихонова, заместитель директора Государственного музея-заповедника А. С. Пушкина «Михайловское» по экскурсионной и туроператорской работе

Наталья Николаевна Антонова, тележурналист, в середине 1970-х гг. — сотрудник Ленинградского экскурсионного бюро

Виктор Григорьевич Никифоров, начальник историко-краеведческого отдела Государственного музея А. С. Пушкина «Михайловское»

Людмила Николаевна Кравец, глава турфирмы «Элефант-тур», в 1970-е гг. — методист Пушкиногорского экскурсионного бюро

Владимир Васильевич Герасимов, историк

Яков Гордин:

Я невольно оказался инициатором экспансии целой группы молодых интеллектуалов в те края. Я вырос в Пушкинских Горах, там работал мой отец. Одно лето я сам проработал экскурсоводом в Заповеднике. Я знал, что умные начитанные люди на турбазе требуются и могут там хорошо заработать. За месяц работы в Пушкинских Горах можно было получить более двухсот рублей — это было очень прилично. Столько зарабатывал кандидат наук у себя в НИИ, а в Заповеднике не требовалось ни степени, ни высшего образования. Это вариант сугубо временный и условный, чем-то похожий на наши геологические экспедиции. Конечно, от советской власти уйти было нельзя, но на какое-то время устраниться от нее удавалось. Вместо рутинной городской жизни — красота, природа, поселяне. Для интеллигентного молодого человека было достаточно прочитать две-три книги, чтобы стать экскурсоводом.

Несколько лет наши друзья ездили туда на лето, на заработки. Думаю, это был хороший период в жизни Сережи, несмотря на все сложности. К тому же это дало ему возможность написать книгу «Заповедник».

Людмила Тихонова:

Еще совсем юной, восторженной девушкой я встретила в Пушкинских Горах этого высокого человека с печальными глазами. Конечно, на него нельзя было не обратить внимания, тем более что тогда в Заповеднике к экскурсоводам из Ленинграда было особое отношение. Петербуржцы, такие как Сережа, Андрей Арьев и Володя Герасимов, в Заповеднике спасались. Для них это была отдушина. Здесь они могли отдохнуть от всего того, что их не устраивало в советской жизни. Это было чуть ли не единственное место во всей стране, где такие люди, как они, могли работать творчески и получать при этом приличные деньги. Довлатов приезжал сюда еще и как писатель. Он приезжал не экскурсии водить, а набираться впечатлений.

…В ста километрах к юго-востоку от Пскова, на автостраде Ленинград-Киев, стоит старинная русская деревенька Новгородка, от которой влево убегает асфальтовая лента шоссе. И уже отсюда, за два десятка километров, в ясную погоду видна впереди гряда лесистых холмов. На самом высоком из них, на темном фоне хвойных лесов, отчетливо выделяется белокаменный Успенский собор Святогорского монастыря, у стен которого похоронен Пушкин. А неподалеку, в двух-трех километрах друг от друга, знаменитые усадьбы Михайловское и Тригорское, ганнибаловская вотчина Петровское, древние городовища Воронич и Савкина Горка. Сегодня все эти места, овеянные гением поэта, составляют Пушкинский Государственный Заповедник.

( Бозырев В.По Пушкинскому заповеднику. Путеводитель. М., 1970. С. 3)

Наталья Антонова:

Я впервые увидела его, когда вела экскурсию по Пушкинским Горам. Для меня это было в первый раз, поэтому я очень волновалась. Ко мне подошел организатор экскурсии и сказал: «Наташа, у нас есть в автобусе свободное место, поэтому с вами поедет известный петербургский писатель Сергей Довлатов». Конечно, это было для меня ударом. Вдруг я увидела, что на меня надвигается мужчина огромного роста, с черными волосами, черными глазами, в черной куртке, — черный человек. Я залепетала: «Вы знаете, я в первый раз. Может быть, я еще не совсем хорошо все могу изложить о Пушкине». Он мне ответил снисходительно: «Не волнуйтесь. Я сам ничего не знаю о Пушкине. Я темен, как Ганнибал». В Луге я его спросила: «Ну как?» Довлатов ответил: «Вы знаете, я ничего не слышал. У меня такие беруши хорошие, я читал французский роман на последнем сидении».