Чтение онлайн

– Мы были друзьями. Именно он попросил меня предложить твою маму в качестве поставщика для Джеки. Сказал, что она получит хорошую сделку. Он знал, что я расстроена из-за свадьбы, поэтому придумал целый план, чтобы отменить ее. Он сказал, что мы можем взять чайные подарки, спрятать их на время, пока свадьбу не отменят, а потом мы их вернем.

Зная то, что я знаю об А Гуане, он, вероятно, не планировал возвращать их, но верю, что Морин говорит правду. Делаю еще один шаг к ней.

– Почему А Гуан думал, что ты будешь расстроена из-за свадьбы?

– Потому что…

– Почему, Морин?

– Потому что я люблю Джеки!

Мои тети одновременно ахают.

– Я люблю ее, понятно? – Морин плачет, и слезы текут по ее лицу. – Я люблю ее с тех пор, как мы впервые встретились, когда учились в колледже. Я говорила себе, что не надо быть такой эгоисткой, что ей не нравятся девушки. Я поддерживала ее во всех ее отношениях, в большинстве из них, но Том такой…

– Такой козел!

Мы все поворачиваемся, чтобы посмотреть на дверной проем, в который, тяжело дыша, ворвалась Жаклин. И снова раздаются голоса.

– Ух, ее макияж все еще в порядке, – одобрительно говорит старшая тетя.

Вторая тетя удивленно смотрит на свою старшую сестру. Мы все, вообще-то. Сколько я себя помню, это первый раз, когда старшая тетя сказала что-то приятное второй тете.

– Э… да, тушь не течет. Это потому что я использую накладные ресницы, – улыбается вторая тетя с явной гордостью.

– Ш-ш-ш, – шикаю я.

Жаклин врывается внутрь. Несмотря на то, что она больше не в своем огромном белом платье, в ней есть что-то такое, что приковывает ваше внимание. Может быть, это неземная красота. Или, возможно, то, как она смотрит на Морин, наполовину с укором, наполовину… с чем-то еще. Она распалена. Это может быть ярость или печаль… или…

– Джеки…

– Я тоже тебя люблю!

Любовь. Это любовь, которая так ярко пылает в ней, которая привлекла все наше внимание, любовь, которая сейчас заставляет Жаклин войти в эту комнату.

Я оказалась права. Эти две женщины любят друг друга. Это была авантюра, но я рискнула всем ради этого. Я отхожу в сторону, чтобы дать Жаклин подойти, и наконец она стоит лицом к лицу со своей лучшей подругой.

Медленно Жаклин поднимает руку и кладет ее на пистолет. Морин не сопротивляется, когда Жаклин забирает его и выпускает патроны. Мне, пожалуй, стоит подтянуть свой оружейный жаргон.

– Холостые, – говорит Жаклин, и улыбка расплывается на ее лице. – Я знала, что ты не сможешь никому навредить.

– Я… Джеки… как долго…

– Мэдди попросила меня подождать снаружи, пока она отнесет сумку в номер. Я все слышала. – Жаклин нежно кладет руку на щеку Морин. – Почему ты не сказала мне раньше?

– Я не думала… Я… Ты натуралка, я не хотела…

– Я встречалась только с парнями, потому что не хотела, чтобы ты даже подозревала, что я увлечена тобой, – плачет Джеки. – Я не хотела, чтобы ты испугалась. Я думала, что ты натуралка.

Они с Морин смеются, а потом падают в объятия друг друга. Жаклин поднимает подбородок, Морин опускает голову, и наконец их губы встречаются в поцелуе, от которого у меня замирает сердце.

Я отворачиваюсь, чтобы дать им хоть какое-то подобие уединения, и вижу, что мама и мои тети просто сидят там, открыто глядя на них и улыбаясь, даже не притворяясь, что не подглядывают.

– Эй, – говорю я им, и они выглядят слегка смущенными. Я стою, неловко уставившись в потолок, пока моя семья украдкой поглядывает на них. После момента, что кажется вечностью, эти двое наконец отстраняются друг от друга, задыхаясь и ухмыляясь.

– Смотри, ее помада все еще держится, – говорит вторая тетя.

– Да, твой макияж просто номер один. Пожалуйста, извините за беспокойство, но можно нас развязать или нет? – спрашивает старшая тетя. – У меня очень болят руки.

– О! Да, конечно. Мне так жаль, – плачет Морин, и мы все спешим к кровати, чтобы помочь развязать их запястья.

Я опускаюсь на колени перед ма и начинаю работать над узлами вокруг ее запястий. Теперь, когда я нахожусь так близко к ней, могу видеть каждую черточку на ее лице, каждую знакомую складку и сгиб, все морщинки от смеха или беспокойства, пути ее жизни, так четко написанные на ее лице.

– Ты в порядке? – мягко спрашиваю я. Мне так многое хочется сказать ей, но в то же время кажется, что в этот момент она знает все, каждый секрет, который я хранила похороненным в моем сердце.

– Да, – говорит она, улыбаясь мне. Ее глаза блестят от непролитых слез. – Я так горжусь тобой, Мэдди.

И в этот момент я понимаю, что никогда не чувствовала большей гордости за себя и свою семью.

– Итак, давайте разберемся, – говорит шериф МакКоннелл. – Мертвый парень мертв, потому что… подождите, почему?

Все мои силы уходят на то, чтобы не вскочить со стула и не наброситься на этого человека. К счастью, меня окружает моя семья, плюс Жаклин и Морин. Жаклин мягко сжимает мое плечо и одаривает меня одной из своих ободряющих улыбок. Я могу это сделать. Я могу придумать историю, чтобы одурачить этого человека и снять нас всех с крючка.

– На самом деле все очень просто, шериф. Видите ли, А Гуан – это покойный – хотел украсть подарки с чайной церемонии…

– Это те подарки, которые дарят таким, как вы, перед свадебной церемонией?

Я морщусь при фразе «таким, как вы», но продолжаю:

– Да, по китайской традиции мы обычно проводим чайную церемонию, во время которой родственники жениха и невесты дарят им деньги или украшения и так далее. После чайной церемонии мы с Морин отнесли подарки обратно в комнату невесты.

– Подождите, разве вы не адвокат? – спрашивает шериф МакКоннелл.

Боже правый, неужели он только что это заметил? Наверное, потому что я переоделась в сухую одежду, но все же. Словно прочитав мои мысли, он качает головой и бормочет: