Доверься судьбе
Шрифт:
— Дело не только в этом, — дрогнувшим голосом ответил Лейт.
— Ты явно не успокоишься, пока не проверишь, — уязвила его Даника.
С недоброй усмешкой она смерила взглядом Сьюзен. Шелковый халатик распахнут, тонкая ночная рубашка слишком выразительно облегает фигуру, да еще съехала на одно плечо, приоткрыв грудь. Только когда Сьюзен, спохватившись и сгорая от стыда, поспешно запахнула халатик, Даника снова метнула взгляд на Лейта.
— Ну так давай! — швырнула она ему в лицо. — Уложи ее в постель. И покончим с этим. Валяй, осуществляй свою фантазию — так ты быстрей очухаешься.
— Ради Бога, Даника…
— Если ты думаешь, что я намерена перечеркнуть наше совместное будущее только из-за того, что ты воспылал страстью к другой женщине, — ты глубоко заблуждаешься, Лейт, — в ярости перебила она. — Слишком много сил я уже потратила на это. Если придется подождать чуть дольше — ладно, я подожду. Только не говори мне, что все, что связывает нас, теперь отменяется из-за каких-то дурацких правил чести.
Даника придумала отвратительно грубый выход из положения, но нельзя было не признать ее мужество в борьбе за любимого человека. Сьюзен невольно восхитилась внутренней силой этой волевой женщины, готовой ради намеченной цели презреть даже смертельную обиду и идти дальше. Сьюзен хотелось сказать что-нибудь доброе, как-то смягчить ужасную боль, причиненную Данике не без ее участия, хоть она того и не желала. Но было слишком очевидно, что любое произнесенное ею слово только подольет масла в огонь. Лейт глубоко вздохнул.
— Я знаю, какой это шок для тебя, и понимаю, как ты расстроена, Даника. Поверь, я глубоко сожалею, что тебе…
Она захохотала, грубо, издевательски, опровергая его слова уже одним этим смехом.
— Никакого шока, Лейт. У тебя все на лбу было написано с той минуты, как она сказала, что ее муж умер.
Она с убийственным пренебрежением смотрела на Сьюзен.
— Если он вас так хочет, пусть берет. Пусть перепробует всех женщин, каких ему вздумается, пока мы еще не поженились. Он убедится, что вы ничем не отличаетесь от тех, других, которые у него были раньше. А вы, миссис Форбс, получите возможность сами проверить, много ли вы для него значите.
Гордо вздернув подбородок, она повернулась к Лейту, убежденная, что все эти страстные мечты неизбежно приведут его всего лишь к обыкновенному физическому удовлетворению. И только.
— Когда наконец выбросишь ее из головы, можешь вернуться ко мне. Но заруби себе на носу: с того дня, как мы поженимся, Лейт Кэрью, у тебя будет одна женщина — я!
Это был ультиматум уязвленной и разъяренной женщины, явно пережившей уже немало сомнений насчет того, удастся ли ей удержать около себя человека, за которого она собиралась замуж. Тем не менее, что бы там ни случалось на протяжении их долгого романа, Даника и теперь не собиралась сдаваться без борьбы.
И может быть, она права, уныло подумала Сьюзен. В какой-то точке на этом долгом пути Даника наверняка взвесила все «за» и «против» и все же решила строить будущее совместно с Лейтом, невзирая ни на какие препятствия. Сьюзен была всего лишь еще одним препятствием, от которого предстояло избавиться.
Не удостоив ее больше взглядом, Даника повернулась на каблуках и зашагала прочь, выказав презрительное безразличие к тому, чем займется Лейт в ее отсутствие. Ее атласно-кружевной пеньюар развевался, напоминая Сьюзен о том, что эта дама, из того же мира, что и Кэрью, мира богатых и роскошных людей, идеальная пара для Лейта во многих отношениях. Он сам так сказал.
Захлопнув дверь спальни, Даника подвела эффектную черту под этой сценой, наглядно показавшей всем ее участникам, куда их занесло. Сьюзен чувствовала себя преступницей. Она не могла смотреть на Лейта.
— Думаю, тебе лучше пойти к ней, — бесцветным голосом сказала она.
— Да. Конечно, я должен, не пойти будет неприлично, — согласился Лейт, явно разрываясь между долгом, повелевающим идти, и желанием остаться. — Я один во всем виноват, — признал он.
Постоял еще немного. Вздохнул. Коснулся ее плеча:
— Не беспокойся, Сьюзен, я разберусь. Она заставила себя взглянуть ему в глаза… и увидела в них отражение собственной душевной боли.
— Мы не предназначены друг для друга, Лейт. Мы плохо сочетаемся.
— Я докажу тебе, что ты не права.
— Оставайся с Даникой. На чужом горе счастья не построишь.
Она знала это с самого начала, когда боролась, как только могла, против той силы, что влекла их друг к другу. Почуяв опасность, она приложила все усилия, чтобы отпугнуть его от себя в тот день, на автостоянке. Теперь вот оказался под угрозой давно запланированный брак. Нет, эта влекущая их сила — разрушительная. Безумием было бы поддаться ей.
— Сьюзен, я не знал ни минуты покоя с тех пор, как увидел тебя. Не отвергай меня теперь. Доверься мне. Я все устрою.
Он ободряюще сжал ее плечо и пошел к Данике. Глядя ему вслед, Сьюзен не могла отделаться от одной мысли: так это и есть любовь? Глубокая, всепоглощающая, как любовь Рольфа к Мэделин?
Хорошо ли это — все забывать ради любви? Несомненно, Илане и Лейту пришлось заплатить за любовь их отца ко второй жене. Может быть, за все в жизни назначена цена?
Если бы она поддалась дикой страсти, вспыхнувшей сегодня между нею и Лейтом, куда бы это их завело? Хватило бы этого огня надолго? Или, как утверждает Даника, речь идет всего лишь о мимолетной вспышке?
В дальнем конце веранды Лейт открыл дверь, захлопнутую Даникой. Если он мог так внезапно оборвать долгие отношения со своей невестой, очень может быть, что он вообще не склонен в таких делах долго мучиться совестью и тем более легко оборвет отношения с любой другой женщиной. Что она знает о нем кроме того, что он заставил ее пережить несколько волшебных мгновений и что он искренне предан своей маленькой племяннице, так же как и памяти ее мамы — его сестры?
«Тебе придется убедить меня, Лейт», — решила про себя Сьюзен. Она отвернулась, чтобы не видеть, как он входит в комнату Даники, и быстро и тихо скользнула в свою.
Эми мирно спала и знать не знала, что стала катализатором разрушительных процессов в жизни других людей.
На Сьюзен вдруг навалилась усталость. «Будь что будет», — подумала она, укладываясь спать. Она лежала в темноте, размышляя о словах Тома.
«Из-за него меркнет твой внутренний свет».
Теперь Сьюзен знала, что Том имел в виду. Лейт отнял у нее душевный покой так же, как она отняла у него. В одном отношении Даника права. Что бы ни происходило между ними, в этом надо разобраться до конца.