Доверие
Шрифт:
Макар подскакивает, как ужаленный. Брат снова улетел, хотя обещал так больше не делать.
Тут же в сознании вспыхивает последний «сон»: полёт, желание успокоить его самого собрав информацию, Глеб, с его предложением покормить курицей, и короткий полёт. Костя видимо воспользовался практикой самого Макара и в какой-то момент заблокировал их связь. Иначе, как объяснить, что дальше он ничего не видел?
А небо уже светлеет, намекая на скорый рассвет, и совершенно непонятно, где сейчас Костя.
«А может он просто пугает?»
Тупая мысль. Сейчас не первое апреля чтобы так шутить, да и повода нет. Но Макар выбирается из-под одеяла и, ёжась от холода, заглядывает на второй этаж, чтобы убедиться — брата там нет.
Развороченная постель, кое-как скинутая пижамная кофта, переброшенная поближе к окну и свежему воздуху смятая подушка и всё.
«Хвост повыщипываю!» — обещает Макар, немного прикрывая окно, чтобы не так сильно дуло, и бредёт одеваться.
Время на часах чуть больше шести, скоро мать придёт их будить и что ему сказать?
«Прилетит. Скоро вернётся» — успокаивает себя Макар, накидывая поверх пижамной кофты тёплый свитер, однако, упрямо не закрывая окно. Подоконники тут такие, что зацепиться не за что. А если будет стучать в стекло, то привлечёт ненужное внимание. Пусть лучше так.
Внутри по-прежнему тихо и пусто.
Макару даже на мгновение кажется, что может это он сам забыл снять вечером блок. А приснившийся сон был ничем иным, как простым сном. Но, сколько он не пытается, пустота так и не исчезает. Не врывается в сознание вид какой-нибудь улочки или дома, не смеётся привычно Костя. Ничего.
Сглотнув вставший в горле ком, Макар растирает лицо ладонями.
Ему не нравится, когда брат улетает, но… Ещё хуже оказывается, когда вот так: пусто, холодно и неизвестно.
Макар хватается за свой телефон и тут же его кладёт. Звонить некому. Мобильник брата лежит тут же, рядом на столе. Звонить же другим…
Костя уже улетал, не впервой. Тем более это только их общее дело. Нечего впутывать сюда остальных.
Макар видимо задремывает, потому как вздрагивает, когда мобильник со стуком падает из ослабевших пальцев на стол, за который он сел.
Часы показывают всего на полчаса больше, чем было. Небо уже совсем посветлело, намекая на хорошую погоду и приближение времени подъёма. А Кости до сих пор нет.
Окно всё так же чуть приоткрыто, как Макар его и оставил.
А за дверью уже встали родители. Он слышит, как они ходят и даже переговариваются шёпотом. Вот-вот зайдут…
Макар поднимается, чтобы зашторить окно. Мать не должна видеть, что оно приоткрыто.
Может, стоит выйти, показать, что он уже проснулся и их не надо будить?
Но он боится, что они поймут всё по его лицу. И тогда точно зайдут и увидят, что Кости нет. А Макару и сказать-то нечего будет. Не прокатит: «Он улетел». Не Карлсон ведь.
Макар забирается под одеяло, делая вид что спит и пряча свитер, но вместе с тем продолжая смотреть через узкую щель меж неплотно сомкнутых занавесок. Туда, где всё больше светлеет небо.
«А если постучать?» — приходит внезапная мысль.
Если Макар обычно представляет перед собой дверь и так же сделал Костя, то вполне логично попробовать. Вдруг получится?
«Вдруг он услышит и откроет?»
Макар прикрывает глаза, сосредотачиваясь на внутренних ощущениях. Представляет ту самую, добротную дверь, что всегда закрывает, когда хочет побыть наедине с собой. Та вырисовывается в мгновение ока. Детально, едва ли не до придуманных щербинок и потертостей. Только и остаётся…
И он стучит. Осторожно касаясь костяшками пальцев тёмного дерева. Только ответа с той стороны нет. Макар тянет за ручку, в надежде, что эта ментальная дверь просто прикрыта, но она не поддается.
Неприятно свербит в носу, но чихать не хочется и Макар не отвлекается даже на то чтобы потереть его. Бьёт в дверь уже кулаком. Ментальным же. Но для неё это самое то.
Хочется закричать. Позвать Костю, но Макар боится, что вскрикнет в реальности и привлечёт внимание родителей. Хотя входная дверь уже хлопнула, а значит отец ушёл.
«Кость…» — старательно сжимая губы, чтобы не проронить ни звука в реальности, всё-таки зовёт Макар. Стучит снова, но ничего не происходит.
«А может я не прав и теория одной двери на двоих не катит?»
Макар шмыгает. В носу становится неприятно влажно, но он на это не отвлекается. Держать перед глазами и реальное окно и ментальную дверь тяжело. То то, то другое пытается ускользнуть. Раствориться друг в друге.
«А если позвонить?» — вдруг осеняет Макара и по его желанию рядом с дверью тут же вырисовывается простой чёрный звоночек.
«Двигать крышу, так полностью!»
И Макар жмёт на кнопку.
— Просыпайтесь, — звучит голос матери, вырывая Макара окончательно в реальность. — Завтрак на столе, я опаздываю. Вы слышите?
Начинает открываться дверь и Макар спешит, отзываясь:
— Я проснулся. Понял. Сейчас разбужу Костю.
И она отступает. Видимо действительно очень торопится. Оставляет Макара наедине с самим собой и красным пятнышком на подушке. Кажется, у него пошла носом кровь.
Глава 23
Уже собравшийся на выход Лука замирает на полпути к кошачьей миске. Мыть её не надо, только сыпануть корма, но… В свете открывшейся информации Лука не знает, стоит ли обращаться с Тихоном как раньше. Ведь тогда он ещё не знал, что домовой может принимать другой облик.