Чтение онлайн

— Это ты?

— Я бабуля! Я только оттуда вернулась.

Они стояли, обнявшись, и рыдали во все горло. Олька ошарашенно пялилась на парочку, не совсем понимая, как Катя могла быть знакома с бабушкой в ее детстве? Наплакавшись, Раиса Ивановна подошла к навесному шкафчику и достала оттуда начатую бутылку коньяка.

— Берегла для особых гостей, но больше, чем ты, особенных я не дождусь. Давайте помянем моих родителей и брата, — предложила Тихонова. После первой Катя рассказала бабушке, как очутилась в другом времени. В первый свой рассказ она опускала много деталей, а здесь не скупилась на подробности и Ольга слушала повествование двоюродной сестры с раскрытым ртом. Пользуясь тем, что бабуля всю жизнь прожила в Полоцке, Катя попыталась узнать о судьбе военврача третьего ранга Ковале, ведь он тоже был местным. Раиса Ивановна задумалась.

— По-моему работал у нас в поликлинике такой врач. Ты у Зинки спроси, она в городском совете работает и сможет точно узнать, — посоветовала бабушка. Катя даже и не ожидала, что ей так может повезти. Увидеть живого Гришу, предел желаний. Сколько ему сейчас? Годков 85 не меньше. Вспомнит ли он ее?

Бутылку они закончили до того, как появились родители Екатерины. Валентина Васильевна была, конечно, сильно удивлена обнаружив на кухонном столе матери, пустую бутылку из-под коньяка. Раиса Ивановна ничего пояснять не стала, а лишь сказала, чтобы дочери не вздумали ругать ее внучек. Затем снова были слезы и причитания. Валентина Васильевна хотела сразу забрать дочку домой, но Зина настояла, чтобы они сходили в городской отдел милиции и закрыли дело у подполковника Решетняка. Утречком Игорь Иванович на своих «жигулях» доставил девушку к зданию МВД. Решетняк оказался очень приятным человеком. Они долго разговаривали по душам. Ему, не как милиционеру, а как простому человеку было интересно услышать о том, что пережила Еремина, и каково было в Полоцке в начале войны. Катя тоже не постеснялась решить свою проблему, через начальника милиции. Дело Владимир Павлович обещал закрыть и больше Катю по этому вопросу не тревожить. Еремина из отдела вышла с адресочком в кармане. В Полоцке действительно проживал Коваль Григорий Семенович. Осталось только узнать, тот ли это Коваль. Таксист быстро доставил ее в нужное место. Она прошла в ухоженный дворик между сталинских двухэтажеки нашла нужную квартиру. На звонок никто не отвечал. Соседке надоело слушать трели звонка, и она вышла на лестничную площадку.

— Девушка, вы к кому? — придирчиво осмотрев Еремину, поинтересовалась пышная женщина с бигуди на голове.

— Я к Григорию Семеновичу. Вы не знаете, он дома?

— Так, нет его. С утра опять пошел на базар книжки свои продавать. И скажите, кому они сейчас нужны? — возмутилась барышня.

— А почему он торгует книгами? — не поняла девушка.

— Здрасьте! Вы как не с этой планеты. Какая у мужика пенсия? Разве на такую проживешь? У него детей нет, помогать не кому. Всю жизнь прогорбатился в больнице и получил!

— Он во время войны хирургом в госпитале был, — озвучила Катя одну из страниц биографии Коваля.

— Тем паче! — продолжала возмущаться соседка.

— Как сейчас к ветеранам относятся? На девятое мая цветочки подарят, может, какую-нибудь юбилейную медальку дадут и на целый год забудут.

Тут с дамочкой трудно было не согласиться. Девяностые годы, не самое лучшее время не только для ветеранов.

— И как мне его увидеть?

— Можно пройти несколько кварталов и там будет небольшой «блошиный рынок», там он и стоит, — подсказала женщина. Катя поблагодарила соседку за информацию и вышла из подъезда во двор. Сегодня ей однозначно везло, так как навстречу двигался седовласый старичок с сеткой в руке, в которой лежала стопка книг. Не трудно было догадаться, что это был ее знакомый военврач третьего ранга.

— Коваль Григорий Семенович? — задала она вопрос, чтобы окончательно убедиться, что перед ней именно тот человек, которого она ищет. Получилось как-то официально, по — милицейски. Старик напрягся.

— А вы собственно, кто?

Что ответить? Сказать, что я твоя Катя? Не поймет. 54 года прошло. Она сама его еле узнала.

— Я, Катя, корреспондент местной газеты, — соврала девушка.

— «Полоцкого Вестника»? — удивился Коваль.

— Его самого, — утвердительно кивнула головой москвичка.

— У меня редакционное задание, написать статью о героической обороне города, в свете 50 летия Победы, — на ходу выдумывала Екатерина.

— Это милочка не ко мне. Я в глубоком понимании этого слова, не совсем военный.

— Но вы же военврач третьего ранга? Разве это не военный? — последовал со стороны Ереминой свой контраргумент.

— Вы хорошо осведомлены. Не иначе были в больнице, где довелось мне поработать. Я давно на пенсии. И кстати, военврач он вроде и военный, но хирург. Вам, скорее всего, нужен будет пехотинец или артиллерист. Что проку о хирурге писать? Да и в Полоцке мы недолго были.

— Вы имеете ввиду военный госпиталь № 431? — не отставала Екатерина.

— Его самого, — подтвердил мужчина.

— А разве хирурги мало сделали для нашей победы? Кто выхаживал раненных и ставил их в строй? Мы незаслуженно забываем не только работников тыла, но и военных медиков. Я хочу написать не только о пулеметчиках и танкистах, но и о вас, — настаивала Катя.

— Ну, что — ж, коль вы так желаете, то пройдемте ко мне в квартиру, — позвал Коваль ее в гости. В жилище Григория Семеновича было пыльно и не прибрано. Типичное холостяцкое помещение. Он бросил на подоконник свою ношу и шаркающими шагами направился в кухню.

— Ничего кроме чая предложить не могу, — послышался шум воды.

— И не надо. Я же не есть, сюда пришла, а побеседовать, — крикнула Еремина в другую комнату. Она прошлась по комнате, осматривая ее убранство. Обычная мебель для подобных квартир. Разве, что большой абажур над круглым столом, в стиле 30-х годов. Достоянием хозяина, судя по отсутствию стенки с хрустальной посудой, и наличию полки с книгами, были явно не материальные блага, а духовное направление.

— Извините за беспорядок. Все как-то не доходят руки, — появился в комнате хозяин.

— Вы живете сами?

— Скорее вас интересует вопрос, женат ли я? Нет, Катенька.

Ей или показалось или имя Катенька, он повторил с какой-то скрытой нежностью.

— Как-то не сложилось. Чего греха таить, женщины в моей жизни были, но до женитьбы дело не дошло. Но, вы же не по этому вопросу ко мне пришли?

— Знаете, чтобы написать о человеке заметку нужно понять его. Чем он дышит, как мыслит, как живет? Можно конечно отделаться и формализмом. Парочкой простых фраз, которые абсолютно ничего не скажут о герое.

Собеседник с интересом посмотрел на журналистку.

— Вы слишком молоды, а уже мыслите критериями маститых писателей. Кому сейчас нужны эти копания? Сейчас все думают, как выжить самим, и какой-то старик со своими воспоминаниями никого не заинтересует, — смотрел более приземленней на эти вещи хозяин квартиры.

— Возможно, вы и правы. Читателю будет на это наплевать, а вот мне нет. Чтобы научиться писать как Шолохов или Фадеев, нужно все пропустить через себя. Я только этому учусь и не хочу вырасти безразличной, — сама себе удивилась Катя, выдавая такие «перлы».