Досмотр — 2
Шрифт:
— Кде оно?!
— Что именно, Ваше Говнородие? — боязливо спросил Стабилизатор.
— Кофно! — орал фон Говняев-Пугерр. — Что пыло на порту вон того сфесдолета?
— Регалии, Ваше Говносходительство, — отвечал Стабилизатор. — Регалии всех рвемен и ранодов.
— Фекалии, — мягко поправил его Бел Амор, воротя нос от генерала-майора. — Ты опять перепутал буквы, мой друг. В том-то и фокус — не регалии, а фекалии всех времен и народов. Фекалии — те самые, похищенные из Транснациональной Говнологической Кунст-камеры.
— Кофно!!! — заорал на Бел Амора генерал-майор фон Говняев-Пугерр.
— Кто «говно», Ваше Говнятельство? — мрачно переспросил Бел Амор.
— Ты — кофно!!! — орал новый начальник. — Почему приказ не фыполнил?!
— Сам ты говно! А от говна надо избавляться, — отвечал Бел Амор, когда говешники-говнохраны тащили его на психиатрическую экспертизу. — Есть многое на свете, друг Горацио, что не подвластно говноженной декларации. Человечество, смеясь, расстается со своим говяным прошлым… Кто это сказал, не припомнишь?
— Марл Какс! — вспомнил Стабилизатор, которого волокли на капитальный ремонт.
И последнее…
Суд присяжных заседателей оправдал инспектора Бел Амора после того, как адвокат задал Высокому Суду один-единственный вопрос:
— Говнода говняжные засератели!.. Тьфу, черт… Господа присяжные заседатели! Кому из вас охота копаться в позапрошлогоднем дерьме?
И господа присяжные заседатели, не совещаясь, единодушно ответили:
— Не говновен!.. Тьфу, черт… Не виновен, то-есть!
Коллеги Бел Амора встретили решение Высокого Суда аплодисментами — тем более, что генерал-майора фон Говняева-Пугерра за говнистость характера уже перевели с понижением на другую должность — кажется, заведовать Центральной Галактической Канализацией.
Лицо инспектора Бел Амора сияло, как у какого-нибудь Его Сиятельства. А ЭТО СЛОВО Бел Амор никогда в жизни уже не произносил — так наелся он ИМ в этот исторический вечер, когда из Транснациональной Галактической Кунст-камеры при его попустительстве были похищены все образцы нашего родного говна, и в Галактике с тех пор стало хоть не намного, но чище.
1991