Чтение онлайн

Затем, после пятиминутного антракта, Тьюз объявил композицию Орфи. Йон был в ударе. Густой, сильный звук его органа заполнил зал, мелодия струилась, лилась, постепенно нарастая, поднималась вверх; изредка она словно срывалась, но затем снова выравнивалась, неуклонно стремясь ввысь. Йон закончил на самой высокой ноте, и ее отзвук еще долго висел в зале.

Послышались редкие хлопки, но и они вскоре замолкли. Тьюз объявил последнюю вещь. Йон снова заиграл. Но что-то было не так. Приподнятое настроение улетучилось. Орфи играл через силу, и это передалось остальным. Когда они закончили, зал молчал. Почти половина слушателей ушла после первой композиции, и остальные тоже спешили к выходу. Никто не аплодировал.

Чарли подошел к угрюмому Йону и положил руку на его плечо.

– Они просто не поняли, Орфи, - тихо сказал Чарли.
– Но они поймут. Мы еще будем играть в Альберт-Холле, а не в этом сарае.

Еще неделю выступали они со своей программой. И с каждым разом слушателей становилось все меньше и меньше, и большинство из них уходило, когда начинали играть пьесы Йона. В игре Орфи появилась несвойственная ему раньше ярость, одержимость. Он как бы мстил своей музыкой тем, кто не хотел его слушать. Но люди уходили, и группа завершала выступления в почти пустом зале.

А когда концерты закончились, все пятеро собрались в знакомом кабачке, чтобы обсудить свои дела.

– Так мы долго не протянем, - заявил Чарли.
– Сборы едва покрывают арендную плату.

Чарли, как обычно, сгущал краски.

– Да что деньги!
– досадливо поморщился Бенни.
– Проживем как-нибудь. Репертуар менять надо.

– Слушай, Орфи, - неожиданно перебил ударника Чарли, - давай вместе писать. Я буду той глупостью, которая так необходима твоей мудрости. У нас должно получиться. Что скажешь?

Йон, до того сосредоточенно листавший рекламный проспект концерна "Дионис", поднял голову.

– Попробуем, - безучастно сказал он.

Сначала у них ничего не получалось. Йон и Чарли спорили до хрипоты, доказывая каждый свое, а дело не двигалось. Примирил их Бенни. Однажды вечером он, никого не предупредив, заявился к Орфи. Его появление пришлось на самый разгар спора. Бенни уселся в кресло, внимательно слушал вопли коллег и изредка подбрасывал в образовывавшиеся паузы какие-то малозначительные детали. И спор незаметно улегся сам собой. С тех пор Бенни неизменно сидел в кресле, все время поправляя сползавшие с носа очки.

Через две недели Йон снял со своего счета последние деньги, чтобы оплатить аренду зала и афиши.

Народу набралось немного. Видимо, плохая реклама сделала свое дело.

Когда все пятеро рассаживались по местам, в зале послышались жидкие хлопки, но и те скоро смолкли. Чарли взял пробный аккорд, Бенни выбил предстартовую дробь, и концерт начался.

Йон играл правильно, но без особого вдохновения. У него в голове уже начал созревать план. Пусть группа пока играет песни Чарли - они дают кассу, а тем временем...

...Что-то разладилось в звучании ансамбля. Слушатели еще ничего не заметили, но ухо Орфи сразу уловило возникший диссонанс. Через секунду он понял, в чем дело - Бенни стучал в несколько ином ритме, и все лихорадочно пытались к нему приспособиться. Через несколько мгновений характер музыки кардинально изменился. Ритм захлебывался, в нем появилась пульсирующая нервозность. Нику приходилось выжимать из своего баса все, на что тот был способен, и Йон боролся с ускользающей из пальцев темой, пока она не оборвалась, оставив вместо себя дрожащие руки и соленый привкус на губах.

На них обрушились аплодисменты. Никогда не слышали они ничего подобного, и сил не оставалось даже на радость.

– Завтра будет аншлаг, - шепнул Чарли, стараясь, чтобы его не услыхали в зале.

Зал не вслушивался. Зал хлопал.

Когда публика разошлась, Йон прижал бедного Бенни к колонке.

– Ты хоть запомнил, что ты там настучал?
– у Орфи задергалось левое веко, и выглядел он в эту минуту весьма устрашающе.

– А что?
– испуганно прохрипел полузадушенный Бенни.

– Как что?! Зал на ушах стоял, гений ты наш непьющий! Ты что, не видел?..

– Не видел, - честно признался Бенни.
– Я очки разбил. Палочкой.

Позади Орфи раздался сухой стук. Это Тьюз уронил футляр с флейтой.

– Я очень разволновался, когда очки разбил, - виновато сказал Бенни.
– Ну, и... зачастил немного. Извините, ребята...

– Хотите сделать покупку, сэр?!

– Да, - сказал Йон, выписывая чек.
– Полный концертный комплект "Дионис". Плюс инструменты по списку. Последняя модель.

И показал язык обалдевшему продавцу.

Следующие репетиции выглядели сказкой. Аппаратуру достаточно было расставить, и после пятиминутного гудения и мигания индикаторов все приходило в полную готовность. Учитывалась влажность зала, резонанс покрытия стен, выпуклость потолка, частотные характеристики каждого инструмента, расстояние от сцены до любого ряда кресел... Инструменты отзывались на легчайшее прикосновение, в их память закладывались физиологические параметры исполнителей, так что звучание менялось одновременно с сердцебиением музыканта или от учащенного дыхания вокалиста. Йон не мог оторваться от клавиш, Чарли поглаживал гитару, как любимую женщину, Бенни и Ник готовы были плакать от счастья - и лишь Тьюз ходил мрачный и категорически отказывался бросить свою старенькую флейту. Но его пессимизм не мог повлиять на эйфорию остальных.

– Хвала Дионису, - сказал однажды Йон, распечатывая очередное официальное приглашение.
– Что ты там пророчествовал, Чарли? С тебя выпивка!

– Альберт-Холл?
– потрясенно спросил Берком.

– Он, родимый, - улыбаясь, кивнул Орфи, и Чарли прошелся по сцене колесом, выкидывая умопомрачительные коленца. Под конец он упал на колени перед блоком усиления и молитвенно простер руки к курчавому юноше в пятнистой шкуре.

– Эвоэ, Дионис!
– возопил Чарли в экстазе.
– Да возляжет рука твоя на бедных музыкантов!