Чтение онлайн

До этого я не мог представить, как можно в пустыне попасть в наводнение, но жизнь со всей наглядностью продемонстрировала мне, что, казалось бы, невозможные вещи тоже случаются. Потом местные мне уже объяснили, что такие дожди происходят здесь примерно раз в 20 лет. Так что «стиральная доска» на плотной поверхности пустынного «автобана» являлась не чем иным, как отпечатком когда-то прошедшего здесь дождя. Надо заметить, что воспоминания немного скрасили дискомфорт от тряски и беспокойства по поводу постоянно норовящего сползти с сиденья сына подруги.

Примерно через полтора часа мы прибыли на место.

Деревня бедуинов представляла собой несколько разборных домиков, состоящих из деревянных шестов и натянутых вокруг них потрепанных циновок. Неподалеку бродило штук пять коз, а под специальным навесом располагалось с десяток привязанных к столбикам верблюдов. По окрестностям слонялось несколько детей (ровесников сына моей знакомой), держа в руках большие полиэтиленовые мешки, в которые они собирали сухой верблюжий и козий кизяк. Как я потом понял, кизяк использовался в качестве топлива для костра, на котором готовилась еда и которым обогревалось жилище ночью. Как водится, нам тут же впарили какие-то тряпичные амулеты, циновки, бусы и прочую дребедень, рассчитанную на придурков-туристов. Потом показали, как на кизяке пекутся лепешки, после чего принялись исполнять хором «национальные» бедуинские песни. Однако чем дальше, тем больше меня одолевали сомнения. Все очевидней становилась простая мысль, что это все не настоящие бедуины, а ряженые, показывающие день за днем осточертевшее представление для приезжих бездельников. Я отозвал в сторону одного из сопровождавших нас «гидов».

– Скажи, это ведь не настоящие бедуины? – спросил я по-английски.

Гид округлил глаза.

– Как не настоящие? Самые что ни на есть.

Это было явным признаком того, что я оказался прав. Хорошо зная местную публику и ее способность юлить и выкручиваться до последнего, я решил сыграть на опережение.

– Дорогой друг, – я потрепал своего собеседника по плечу. – Я не собираюсь никому об этом рассказывать. И не собираюсь требовать деньги обратно. Я только хочу четко знать, как обстоит дело. А после этого я сделаю тебе очень выгодное предложение.

Пару минут гид (которого, кстати, звали Али) колебался. Но жадность и любопытство, как и следовало ожидать, победили.

– Да, это не настоящая деревня. Это для туристов.

– И бедуины не настоящие?

– Нет.

– И что, они каждый день сюда ездят на работу? – удивился я.

– Нет, они живут недалеко, в другой деревне. Километров десять. Работают посменно, по три дня.

– То есть это просто местные, которые работают бедуинами?

– Да.

– Неплохой бизнес, – я одобрительно помотал головой.

– А что за предложение? – тут же напомнил Али.

– Отвезти меня к настоящим бедуинам.

– Зачем? – искренне удивился тот. – Это может быть опасно.

– Хочу посмотреть. И за это я готов заплатить… двести долларов.

– Не знаю, есть ли поблизости группа бедуинов… Скорее всего, до них далеко ехать, – начал было возражать Али, но по алчному блеску в глазах я понял, что дело, скорее всего, выгорит.

– Узнай, Али, – сказал я, пожав плечами и, чтобы заранее пресечь его попытки затеять по восточной привычке торг, добавил: – Двести долларов – это первая и последняя цена.

С этими словами я отошел в сторону, где стояла моя питерская подруга. Краем глаза я продолжал наблюдать за гидом. Некоторое время он топтался на месте, потом подошел ко второму нашему сопровождающему и начал с ним что-то горячо обсуждать.

Минут через двадцать он подошел ко мне.

– Говорят, есть стоянка километрах в 50 отсюда. Это опасно. Бедуины люди дикие. Если что, убьют, закопают, и никто не найдет. Так что если поедем, слушаться меня беспрекословно.

– Когда едем?

– Как только о нас сообщат, – Али кивнул в сторону своего напарника, который куда-то звонил по мобильному телефону.

– Куда это он звонит? Бедуинам? – удивился я.

– Нет, своему знакомому. А тот уже будет договариваться. Да, у бедуинов тоже есть телефоны. В наше время по-другому нельзя. Кстати, Магомету и тому знакомому тоже придется заплатить.

– Сколько?

– Еще 100 долларов.

– Хорошо, – согласился я.

Примерно через полчаса к нам подошел Магомет и сообщил, что можно ехать. Я отдал ему сотню и попросил лично сопроводить мою знакомую и ее сына до отеля.

Мы положили рюкзаки на квадроциклы и как следует их закрепили. Али принес запасную канистру с бензином и еще сумку, в которой лежала пара одеял и несколько платков-арафаток.

– Подарки, – пояснил он. – Без подарков в гости ходить не принято. С тебя еще 50.

Я не стал спорить и отдал ему купюру.

Взобравшись на квадроциклы, мы отправились в путь. Солнце уже перевалило за полдень и во всю шпарило с вышины. Накрыв бензобаки машин от перегрева одеялами и завязав концы своих арафаток, чтобы они не развевались по ветру, а как следует защищали шею от солнца, мы поддали газу.

Мы гнали вперед по бескрайней красной пустыне, оставляя за собой тучу пыли. У горизонта там и сям попадались неровные гряды пологих выветренных холмов. Из растительности не встречалось ничего, вокруг не было видно ни ростка – даже какой-нибудь верблюжьей колючки, как в пустынях Афганистана или Ирана. Только иногда высохшие шары перекати-поля, застывшие на месте, словно ажурные авангардистские скульптуры, нарушали однообразный пейзаж. Потом пропали и они.

Али периодически давал сигнал, мы останавливались, а он сверялся с картой и компасом. Минут пять мы отдыхали, пили, смачивали лицо и шею водой, после чего отправлялись дальше.

Ехали мы часа полтора.

Наконец Али остановился и указал пальцем вперед. Там, на небольшом холме виднелась маленькая темная фигура. На фоне яркого неба она была хорошо заметна.

– Кто это? – спросил я.

– Это нас встречают, – пояснил Али, и мы, помахав рукой, медленно двинулись вперед.

Встречающим оказался худой бедуин, с головы до ног замотанный в белые просторные одежды. В руках он держал старый, покрытый потертостями и царапинами карабин.

– А ружье зачем? – шепотом спросил я у Али.

– На случай, если дичь какая встретится. И обороняться от гиен и шакалов. Ну и от двуногих тварей тоже.

– Тут есть дичь? – удивился я.

Но Али не ответил, поскольку бедуин приблизился и молча сделал знак, обозначавший, что мы должны следовать за ним. Бросив на нас внимательный взгляд, он пошел вперед.

Стоянка располагалась неподалеку, в узкой полоске тени, которую отбрасывал невысокий холм, с одной стороны резко обрывающийся вниз. По тому, что у подножья лежала куча красноватых рыхлых кусков осадочной породы, можно было заключить, что когда-то здесь произошел обвал, который и образовал это укрытие. На первый взгляд сама стоянка мало чем отличалась от того, что я видел в бутафорской деревне. Разве только была еще более бедной и обшарпанной. Те же покрытые пылью и клочками шерсти верблюды, несколько коз и слоняющиеся в окрестностях двое маленьких детей в поисках кизяков для костра.