Чтение онлайн

Могу себе представить реакцию Жени Хоменко. Он наверняка ревет, как секретный завод во время испытания двигателей, орет на весь эфир, что Корнухин сошел с ума.

– Наш любимец, - вопит он как бы в ужасе, - совершил то, что даже не запрещено правилами! Даже составители правил не додумались до такого! После ну совершенно головокружительного финта, когда он просто чудом не разбился и вдобавок ушел из уже захлопнувшейся ловушки - вы представьте себе, он взял да и выкинул Габриеляна из мчащейся машины! Причем безо всяких объяснений! Он думает, что ему все можно, у него крыша поехала, у него комплекс Раскольникова! Вот только как он потом посмотрит в глаза своему Месропу?

Что-нибудь в этом роде.

Теперь надо попытаться немного умерить пыл охотников. Я беру микрофон и вызываю Хоменко. Тот и сам рвется на связь.

– Лева, что с тобой?..

– Слушай меня внимательно. Спроси у Капитана, не хочет ли он косточки поразмять? Где-нибудь в Крылатском, а?

– Он майор, Лева. Он настоящий майор, он еще недавно гонялся за настоящими угонщиками. С а-агромным пистолетом! И стрелял из него. И даже, говорят, попадал.

– Мне все раввно. Пусть будет майор.

Хоменко издевательски смеется.

– Не дают покоя лавры Барковского и Мухина? Любите вы это дело, ребята, сражаться с начальниками. Но ты знаешь правила о поединках, Лева: в случае проигрыша ты не только теряешь машину, но и платишь майору Демину стоимость этой машины. Из своего кармана, Левушка! Тебе сказать сколько?

– Это в случае проигрыша. А я не проигрываю. Ну, передашь?

Хоменко восторженно хохочет.

– Конечно!

Минуты три я петляю по переулкам. Довольно удачно, ни разу не наткнувшись на охотников. До Крылатского чертова уйма времени.

– Лева, ты знаешь, что он ответил?

– Ну?

– Я не могу цитировать дословно, Левушка, я в эфире! А смысл такой, что надоели вы ему, ребята, достаете вы его, хотя, конечно, лишний "ситроен" ему в хозяйстве не помешает. Но для начала, Лева, ты должен доказать свое право на поединок. Он говорит, что до Крылатского тебе не добраться. Даже с твоими суперфинтами. Он на тебя смеется, Лева, он и "ситроен" возьмет только от достойного противника. Так что вряд ли, Левушка дорогой, даст он тебе добраться до поединка. Честь, как я понимаю, дороже. И отключается, хохоча.

Запоздало раздосадованный оговоркой насчет майора и Капитана, я чертыхаюсь. Я, конечно, обозлил его, он наверняка воспринял ее как слегка завуалированное оскорбление. Он теперь устроит мне желтую жизнь. Охотники его, надо полагать, будут работать на грани фола, но к поединку пропустят - тут и деньги за "ситроен", тут и оскорбленное самолюбие... В общем, морока.

И, как по сигналу, спереди и сзади, вопя сиренами, появляются бело-красные блины "краун-викторий".

Охотники хорошо появляются - чуть-чуть, буквально на несколько секунд раньше, чем следовало, они оставляют мне еле приметную лазейку в виде проходного двора. Уважают, знают, что воспользуюсь - большой мастер. Усмехаясь, я сворачиваю туда.

И торопею от неожиданности - навстречу мне, из какой-то арки, выворачивает еще один охотник. Сзади победно воют сирены. Стопроцентный капкан. И я, как назло, не помню, где тут запрятана моя заморочка. Тыкаю в круглую кнопку компьютера. Память тут же возвращается. Уход из ловушки рядом, в нескольких десятках метров. Но вот беда - как раз на том месте стоит, испуганно раскорячившись, мужик с доберманом. Мне ничего не остается, как надеяться, что он выйдет из ступора. Я разворачиваюсь прямо на него, я сигналю, я машу рукой, я мчусь на него, в любой момент готовый затормозить.

Мужик в последний миг выходит из ступора, растерянно оглядывается за спину, где глухая стена, и отпрыгивает в сторону, к своему доберману. В следующий момент он исчезает, и я въезжаю в запах жженой резины. Обошлось иначе я бы остановился до перехода в другую Москву.

Облегченного вздоха не получается - на улице Правды во второй Москве меня поджидают.

Громогласный бас Капитана в динамике:

– Здесь служба допинг-контроля! Водитель светлого "ситроена", немедленно остановите машину!

Немыслимым финтом я протискиваюсь между двух "викторий", загородивших дорогу к Ленинградскому проспекту - в одной из них Капитан. Деловито прищурив глаз, он целится в меня из какого-то нелепого оружия с дулом, как у пушки. Но опаздывает - я уже вырвался на простор, скорость у меня хорошая, а ему еще разворачиваться на своем роскошном катафалке. Я азартно мчу по пустому проспекту, и запах жженой резины для меня сейчас - запах победы.

Сворачиваю на Беговую. Спустя несколько минут все начинается по новой.

– Водитель светлого "ситроена", предупреждаю в последний раз, остановите машину! В случае неподчинения открываю огонь по счету три. И дальше - быстрой, сливающейся скороговоркой:

– РаздватриТРРРАХ!!!

Что-то массивное с тоскливым визгом проносится мимо меня и метрах в пятнадцати взрывается.

Просто чудо, что рядом одна из моих заморочек - средмашевский забор из массивных столбов и фигурной арматуры. В нем - не видный москвичам-Два проход, небрежно забитый чуть не фанерными досками. Дело довольно опасное, я на полном газу, чтобы не завалили охранники, рулю между сосен по извилистой дорожке к другой заморочке. Перепуганные итээры случайными тушканчиками прыскают в стороны. Еще одна фанерная заплатка в заборе, и я снова на улице - с другой стороны института.

И тут же знакомый бас:

– Допинг-контроль! Водитель светлого "ситроена", немедленно остановите машину! До трех уже не считаю!

Не беспокоясь об эфире, я чертыхаюсь и потрясенно, до боли, выпучиваю глаза.

Дальше начинается полный дурдом.

Я вообще-то считаю себя хорошим угонщиком. Если бы сейчас проводились чемпионаты мира по "Перехватам", я вполне бы мог претендовать на призовое место. Я отличный гонщик и, кроме того, умею думать. Но даже и тогда, когда думать не остается ни сил, ни времени, я редко проигрываю - за меня думают и работают мои рефлексы.