Чтение онлайн

— Войди в меня! — сорвался мой голос.

Он сделал это языком, и я вновь судорожно изогнулась в его руках.

— Нет, не так, — прокричала я.

Тогда он приподнялся надо мной и коснулся меня рукой. Я вцепилась в его плечи, подалась к нему всем телом, и почувствовала, как он медленно входит в меня.

— Так? Ты хочешь меня так? — охрипшим голосом спросил он.

Я дернулась навстречу ему.

— Да, — простонала в ответ я.

Мои ноги обвили его тело, моя грудь прижалась к его груди, мои губы стали его губами, а мой крик слился с его криками. И в этом танце его тело сотрясалось вместе с моим. Он шептал мое имя, говорил, как любит меня, как хочет меня, как не может жить без меня, как сильно нуждается во мне, как желает никогда не покидать меня, раствориться во мне и остаться со мной навсегда. И если бы кто-то спросил меня сейчас: "Зачем тебя создали?", — я бы, не задумываясь, ответила: "Чтобы принадлежать ему".

"Что это? Где я? Это вода? Похоже на контейнер с водой и я внутри. А это что? Пуповина? Почему я не дышу? Мне не нужно дышать? Эй, там кто-нибудь есть? Кто-нибудь? А там что? Такие же контейнеры, как этот? И люди внутри… Они спят…" Я захотела вдохнуть, но там везде была вода. "Эй! Выпустите меня! Я задыхаюсь!" Вдруг послышался щелчок, и пол раздвинулся подо мной. Меня потоком воды унесло вниз. "Где я? Что это за люди? Я хочу дышать, но не могу. Вода! Она мешает! Помогите!"

— Кашляй! Кашляй! — кричат вокруг люди. — Кашляй!

"Наверное, нужно сделать то, о чем они говорят?" Я напряглась и из моего рта хлынула жидкость.

— Еще! Еще!

Я снова напряглась — и опять жидкость полилась из меня. Я вдохнула, и воздух с силой устремился внутрь. "Как больно!" Грудную клетку словно разорвало на части. Кашель. "Я задыхаюсь, задыхаюсь…"

— Сафина! Сафина, проснись! Сафина!

Я открыла глаза.

— Я задыхаюсь. Помогите…

— Сафина. Ты дышишь. Это всего лишь сон. Все хорошо. Ты здесь, со мной.

Эйдан крепко обнял меня и продолжил успокаивать. Наконец, я поняла, где нахожусь и что это было.

— Такой страшный сон!

— Ты беспокоилась поначалу, но когда стала задыхаться, я решил тебя разбудить. Все хорошо?

— Да. Который час?

— Почти три часа дня.

— Нужно просыпаться, — заключила я и сильнее прижалась к нему.

— Что тебе снилось?

— Не знаю, кажется, мое рождение.

— То есть как, рождение? — удивился он.

— Ну, так. Колба, вода, пуповина и я внутри. Потом я падаю на какую-то поверхность. Вокруг меня люди. Они кричат: "Кашляй! Кашляй!". Я напрягаюсь, вода выливается, и я задыхаюсь. Помню, что было очень больно, когда я вдохнула.

— Тебе не кажется странным, что ты помнишь свое рождение?

— Не думаю, что я его действительно помню. Наверное, моя голова придумывает все эти образы и разговоры сама.

— Какие образы и разговоры?

— Мне иногда сниться, как Надин разговаривает с тобой, или с кем-то еще.

— Это как в комнате с обоями?

— Да. Только теперь я помню, о чем идет речь.

— Расскажи мне.

— Не хочу. Это все пустое.

— И часто тебе такое снится?

— Раньше никогда не снилось. Только вот в последнее время стало. Наверное, это все из-за стресса.

— Я беспокоюсь. Надо у отца спросить, нормально это или нет.

Я засмеялась:

— Видеть сны — это нормально, Эйдан, а кошмары во время войны — тем более. Кроме того, вспомни, что говорил Дэвин: образы в голове у клона могут всплывать.

— Не называй себя этим словом.

— "Клон"?

— Я же просил! — забурчал он.

— "Клон"! — продолжала я.

— Сейчас ты договоришься!

Он защекотал меня, и я зашлась смехом. Он остановился и поцеловал меня в лоб.

— Я серьезно. Мне это слово не нравится.

— Больше не буду, — согласилась я и прижалась к нему.

— Я тут кое о чем подумал.

— О чем?

— О том, что ты была невинна, когда мы в первый раз занялись любовью.

— Вообще-то, скорее всего девственности меня лишил врач-гинеколог, который наверняка рассек инструментом, сам знаешь что.

— Не это главное.

— Если тебе приятно думать о том, что ты единственный мужчина в моей жизни, с которым я занялась любовью, так оно и есть.

— Это я и имел в виду. Мне очень приятно от этой мысли.

— Эйдан, что это ты вытворял со мной? Ты никогда не делал этого…

— Я никогда в своей жизни этого не делал.

Я подняла голову и вопрошающе посмотрела на него. Было ясно, что наш разговор его ничуть не смущает.

— Вчера я занимался с тобой любовью. Наверное, я впервые по-настоящему отдался во власть своим чувствам и желаниям. И это было ни на что не похоже, и в то же время, так восхитительно. Для меня нет никого дороже, чем ты. Я люблю тебя. И твое наслаждение находит особое отражение в моей душе. Я и до этого хотел ласкать тебя подобными способами, но решился только теперь. И мне это доставило огромное удовольствие. Я со всей ответственностью заявляю вам, Сафина Йоррисон, что впредь наши занятия любовью будут протекать в том же ключе, что и сегодня утром.

Единственное, что я смогла, это улыбнуться ему в ответ и поцеловать. И этот маленький порыв для него был самым желанным.

— Сафина, я кое-что узнал вчера. Помнишь, наше задание, когда необходимо было уничтожить информацию на серверах Межгалактического информационного центра?

— Это когда меня ранили?

— Да. И потом, мы все получили увольнительные до момента твоего выздоровления.

— И то задание с компанией и домашним компьютером Саймона Пэта? — спросила я.

— Ты что, все уже поняла?

— Это было не трудно. В тот день, когда я заговорила о донорстве и проекте "Лазарь", твой отец не спросил, откуда я все это знаю. Следовательно, он предполагал, где я нашла источник своего просвещения. Саймон Пэтт работал с ним над проектом, точно так же, как и Рэйналд Долл. Межгалактический информационный центр. Хм. — задумалась я. — Скорее всего, на тех серверах тоже была какая-то информация, связанная с проектом. Ну, а увольнительные на время моего пребывания в больнице — это совсем просто. Ясно, что твоему отцу не хотелось оставлять меня одну на Земерисе. Ты молчишь — это означает, что ход моих мыслей правильный?