Чтение онлайн

Взвод стоял понурившись и старался не смотреть на своего прапора. Всем без исключения стало муторно. Дауд жертвовал репутацией воина: на весы была поставлена жизнь его друзей, оставшейся в плену семьи - и он решился на крайний шаг.

Ингуши сдались: джигит, такой молодец, на глазах врагов и женщин валяется в грязи - этого они выдержать не смогли:

– Шайтан с ними. Мертвую зону не пройти. Пусть пробуют, а мы посмотрим, сколько их останется.

Взвод развернул простыню белым флагом и медленно пошел в полосу обстрела. Женщин с детьми солдаты поставили в центр колонны...

Объяснить, почему, когда рота вошла в зону, перестали стрелять, не смог никто. Потом предполагали, что началась "пересменка" либо заглохли автоматы, а может, все удивились белому флагу...

Но в те напряженные минуты горсточке людей, которые молча шли по роковому полю, вдруг показалось, что некая Высшая Неведомая Сила оберегает их и выводит из окружения. Сашка благодарно смотрел на небо: "Это Ты, Господи? Я узнаю Тебя..."

Ингушские солдаты завороженно смотрели, как удаляется белый флаг. Они ждали: начнется обстрел, и солдаты будут падать один за другим, как это показывают в кино про войну. Но шло время, флаг уходил все дальше, а в мертвой зоне никто не стрелял. Опомнились, когда уже было поздно, - на таком расстоянии автомат достать не мог, - но они все равно неистово полосовали спину уходящего взвода.

Замыкающим в колонне шел Батя; когда он уже решил, что пронесло, автоматная очередь сбила у него с его головы пилотку. Как назло, ботинки увязли в грязи, старшина не смог их выдернуть и побежал за своими по полю в носках.

Дойдя до осетинской стороны, смертники пришли в неистовство: вопили "ура!", молотили друг друга кулаками, обнимались, целовались, плакали от счастья. И никто не замечал, что у Бати тряслись руки.

– Та шоб их...
– повторял он, не зная, куда их спрятать, и стыдился своей слабости.
– Взволновався трохи.

Немного отдохнули. Прапорщик Паньшин смастерил Бате тряпичные обмотки и напомнил капитану про семью Дауда:

– Надо бы помочь. Дело чести.

– Конечно, - ответил Иванцов.

Солдаты снова пошли вперед.

– Товарищ капитан!
– крикнул кто-то из строя.
– А вам не думается - нас что-то выводит?!

– Цеж оно, - крякнул Батя.

– Видимо, кто-то из нас удачник, - пошутил Иванцов.

– Это Большова дембель за уши тянет.

– Да!
– живо отозвался Сашка.
– То-то, смотрю, у меня уши до Владикавказа раскатались.
– Все рассмеялись.
– А может, Бог помогает, добавил он тихо.

Из рощи неподалеку на них вырулил крытый военный "козлик", взвизгнули тормоза, из него выпрыгнули на дорогу люди в гражданской одежде, но с автоматами.

– Стой! Стрелять будем!

– Обалдели, что ли? Свои!

– Какие еще свои?!
– столпившиеся у "козлика" люди пальнули в воздух. Стоять! Это вы по полю шли сейчас?

Капитан Иванцов вышел вперед:

– Товарищи! Наш взвод Энского батальона выходит из окружения. Мы только что под обстрелом чудом остались живы. Здесь женщины и дети. Нам надо пройти во Владикавказ.

– А еще что вам надо?! Женщин с детьми мы доставим в город. А вам придется остаться.

– Твою дивизию!
– рявкнул Иванцов и употребил пару-тройку горячих выражений.

В ответ стали палить в воздух. Делать нечего, офицеры опять прощались со своими половинами. "Это ненадолго", - заверяли их осетинские автоматчики. А когда женщин увезли, роту опять посадили в автобус и заявили: "Или расстреляем, или поменяем на автоматы" - и куда-то повезли.

Страсти накалялись, нарастало желание побить кому-нибудь морду: незнамо как вышли из окружения к своим - и здесь то же самое.

Их привезли в какой-то карьер и оставили там: ждать ответа от генерала. Иванцов написал рапорт.

Началась жара. Автобус накалился, дышал на невольных пассажиров духом раскаленного железа и бензинной вони. Шофер-осетин бурно рассказывал последние события:

– Осетины отчаялись. Ингушей вооружили, они давно к войне готовились. А мы - врасплох, и оружия нет. Режут нас, как баранов. Давно такого на Кавказе не было. Теперь на сто лет история. У нас же мстят. Ай, что наделали...

Сашкина нога распухла, дергала по нервам, прожигая до самых печенок. "Ну и место выбрали.
– Конечно, Саня не допускал мысли, что свои могут расстрелять, но этот глухой карьер, горы песка...
– Самое удобное место для расстрела. Пиф-паф - и никто не узнает, где могилка твоя".

За полдень приехали осетины с ответом от генерала: "Автоматы мы вам не дадим, а такие солдаты нам не нужны".

Глава 6

Разрешение кавказской истории в семье Большовых последовало быстрее, чем можно было мечтать. Дома вечером Вера Сергеевна заметно повеселела:

– Марина, кажется, он жив, у меня сердце успокоилось.

– А ты позвони, у тебя же есть телефоны. Звони по всем подряд.

Вера Сергеевна оживилась и взялась за телефон. Долго с кем-то разговаривала, объяснялась, набирала все новые и новые номера.

– Мариночка! Беги сюда! Меня сейчас с Владикавказом соединят!

– Да что ты! Слава Тебе, Господи!

– Алло... Меня интересует Большов Александр, служил в Энской части... Жив?! Да... А что он там делает?.. Бомбят?.. Спасибо большое. До свидания... Марина, сказали, что Саша жив, но почему-то сидит в отделении милиции.

– Зачем он там? Нахулиганил опять?

– Говорят, бомбят. Может, они пошутили или перепутали?

– Когда бомбят - не шутят!..

С радости они решили прочитать благодарственный акафист. И, кроме батюшки, никому ни о чем пока не говорить.

Мелькнул слабый луч надежды, которому верилось с трудом, но они поверили. Вера Сергеевна впервые ощутила близость Бога. Ночью она молились, жаловалась Ему на свою беду, умоляла о помощи всем, кто на Кавказе.

...Главный колокол Богоявленского собора торжественно и мощно оповещал суетившуюся внизу Москву о великом торжестве: победе русских войск над поляками и конце Смутного времени. Большому колоколу вторил маленький, как бы уведомляя о начале перезвона, - и вот запели все колокола.