Чтение онлайн

Серафина коснулась ее плеча и шагнула к пустому трону при дворе. Ее глаза были добрыми, взгляд подбадривал.

— Итак, — сказала Домина Селма Сирене, — ты прошла долгий путь. Мы рады видеть, что род Дома вернулся. Но осталось еще одно испытание.

Конечно. Серафина не могла просто выбрать ее и сделать Доминой? Просто быть не могло.

— Я готова.

— Вот и увидим, — сказала Домина Селма.

Она указала перед собой, и вдруг появился подиум. На нем лежала маленькая книга. Сирена ощутила дежавю. Она делала это во время Гимна Памяти. Читала из книги Дома, которая начала это все, когда Базилл Селби отдал ее Элее на рынке Лэлиш. Столько всего изменилось с тех пор, но все вернулось к книге.

— Прошу, начинай. — Домина Селма указала на книгу.

Сирена шагнула туда и увидела переливающиеся буквы, что открыли в ней способность читать магическую книгу. Они замерли, став словами, которые она могла понимать. Хоть у нее была такая же книга в сумке с Сариэль, и она читала те страницы много раз, пока была в пути, она еще не видела слова, с которых начиналась страница.

— Гимн Домины? — спросила она, прозвучало как вопрос, а не утверждение.

Но, когда никто ничего не сказал, она перешла к следующей строке. А потом поняла. Магия лилась из ее тела, тянулась к древней книге. Кружилась в словах, становилась торнадо сияющих букв, а потом летела из книги, вспыхивая на потолке.

Слова продолжались, высасывали энергию из ее тела в книгу. Она была рада, что не использовала больше сил в замке, потому что устала от того, что чуть не утонула и замерзла. Она не была бездонной, как думала. Но книга все забирала у нее силы. Пока слова не покрыли потолок, становясь все шире. Сияя над ней яркой мозаикой на куполе.

Сирена опустилась на колени, книга осушила ее. Она охнула от пустоты в ней. Магия не пропала полностью, но Сирена знала, сколько еды и отдыха требовалось, чтобы ее восстановить. Она днями будет бесполезной. Как ей выбраться отсюда без магии в венах?

Она не озвучила вопрос. Просто подняла голову к потолку, словно ее поманили. И в ужасе смотрела, как книга раскрывала трагедию ее жизни. Она не могла отвести взгляда. Смотрела на ужасы перед собой.

Когда Рэя стала Вторым классом, ее забрали. Никто не захотел, чтобы Сирена должным образом попрощалась с Рэей. Они сами прощались под дождем.

Сирена извивалась на полу туннелей под Альбионом. Рана от ядовитого клинка бража медленно убивала ее.

Мэлия стояла на плахе, произносила сильную речь. Предательство, когда она убила родителей Дина. Она опустилась, положила голову на блок. Клинок опустился и отрубил ее голову.

Дин давал ей яд, чтобы оторвать ее от магии. Винил за смерть его родителей. Отдал Каэлу, чтобы избавиться от нее.

Засуха в Бьерне. Эдрик показывал сад, который поливал для нее, а не помогал страдающим. То, как он возмутился, узнав о ее помолвке с Дином. То, как он считал, что владел не только ее телом, но и ее сердцем.

Каэл учил ее красть магию. Впиваться в разумы. Обратил ее против всех. Использовал ее.

Ее мертвые родители на полу.

Рядом с ними — мертвый Эдрик.

Кровавая магия сделала ее одержимой.

Дофина на виселице.

Авоку схватил ноккин в горах. Он отбросил ее. Она месяцами лежала в коме.

Фэллон в крови.

Лицо темного принца в Доме теней. Фордхэм, который заманил ее. Зов пел в ее венах.

Предательство Серафины, работавшей с Виктором, чтобы уничтожить Дома.

Миг, когда Малиса забрала Алви.

Признание Веры.

Друзья прогоняли ее.

Она моргала и моргала.

Все это хлынуло на нее. Сквозь нее.

Помни. Помни. Помни.

Не забывай.

Они повторялись. Показывали каждый ее провал. Каждую боль. Каждое предательство и смерть. Все, что она сделала, что привело к разрушениям.

Не так работала Наследница Света. Это была тьма. Это была ее вина.

Слезы лились по ее лицу, она вспоминала не только произошедшее, но и все ужасные эмоции вместе с этим. Пережитая боль была в десять раз сильнее.

Она сжала бриллиант, пока терпела агонию. Потому что там была только половина истории. Там не было показано, что они с Рэей сохранили дружбу. Что Рэя все еще была на ее стороне, даже когда ее прогнали. Что в ночь, когда ее ранил браж, она встретила Ордэна. Что предательство Дина привело к тому, что он получил свою магию, и они встретились в другой ситуации. Что засуха повлияла на нее, потому что она уже не была избалованным Компаньоном, какой прибыла впервые в замок. Что смерти ее родителей и зависимость от магии крови вернули Эдрика к жизни. Кома Авока сблизила их, исправила ее проблемы с Алви. Предательство Веры открыло ей правду. А поступок друзей привел ее к бриллианту.

Это была одна сторона монеты. Боль позволяла расти. Приносила понимание и сочувствие. Показывала новый путь. Дарила доверье, решимость, решение проблем. Вызывала желание получить ответы. И она становилась лучше… хоть и было больно.

А потом слова так же внезапно, как появились, упали в книгу, и она громко захлопнулась.

Минуту никто не говорил.

Они дали ей время взять себя в руки. Вытереть слезы с лица и с дрожью подняться на ноги. Бриллиант сжимала в кулаке.

— Ты отвечаешь всем требованиям, — спокойно сказала Селма. — У тебя есть доступ к четырем стихиям и духу. Без них ты сюда не попала бы. Но ты еще и видела мир. Испытала то, что мир может предложить. Теперь у тебя есть выбор.

Голос Сирены дрожал, когда она ответила:

— Какой выбор?

— Идти дальше или нет, — Селма печально улыбнулась. — Путь вперед привяжет тебя ко всем Дома — прошлым, настоящим и будущим. Твой долг перед ними будет важнее всего. Ты уже не будешь свободна. Дома важнее всего.

Желудок Сирены сжался от этого слова. Свобода. Была ли она у нее когда — либо? Как только она стала Компаньоном, ее сковал вес пророчества. А потом ее магия. Знать, что она не получит свободу уже никогда, было неприятно.

— Мы хотим быть честными с тобой. Обмана нет. Испытаний уже нет. Ты видела свое прошлое. Свои страдания. Путь вперед — еще больше страданий. Еще больше, — глаза Селмы были добрыми и печальными.

— А другой вариант? — Сирена сглотнула.

— Путь назад означает, что ты передашь эти страдания другой.

Сирена поежилась. Она не позволит кому — то страдать вместо нее. Ни за что.

Селма склонилась ближе.

— Другую призовут служить, — она прижала ладони к подлокотникам и приподняла бровь. — Это не обязана быть ты.