Чтение онлайн

Но когда Вальтеръ объяснилъ дло, Куттль, посл минутнаго размышленія, вскочилъ со стула и заметался во вс стороны съ необыкновенной торопливостью. Онъ открылъ комодъ, стащилъ съ верхней полки жестяную чайницу, и, высыпавъ оттуда весь запасъ наличныхъ денегъ — тринадцать фунтовъ стерлинговъ съ полкроной, положилъ ихъ въ огромный карманъ своего синяго сюртука, и потомъ въ это же влагалище засунулъ вынутыя изъ шкатулки дв чайныя ложки, серебрянные щипчики и огромные серебрянные часы, которые напередъ осмотрлъ съ большимъ вниманіемъ, чтобы опредлить ихъ настоящую цнность. Сдлавъ вс эти приготовленія, онъ привинтилъ неизбжный крюкъ къ правой рук, схватилъ свою толстую сучковатую палку и попросилъ Вальтера идти.

Но, несмотря на чрезвычайную хлопотливость, капитанъ вспомнилъ, наконецъ, что м-съ Макъ Стингеръ, вроятно, дожидается его внизу для нкоторыхъ объясненій. Пораженный этой мыслью, онъ въ нершимости подошелъ къ отворенному окну и, казалось, разсуждалъ: не лучше ли прямо выпрыгнуть на мостовую, чмъ наткнуться въ дверяхъ на своего ужаснаго врага. Однако-жъ, постоявъ немного, онъ выдумалъ весьма замысловатую хитрость.

— Послушай-ка, Валли, — сказалъ кадитанъ, — ты ступай впередъ, мой другъ, и спускаясь съ лстницы, закричи погромче: "Прощайте, капитанъ Куттль!" да затвори дверь. Потомъ остановись на улиц за угломъ и подожди меня. Я мигомъ выйду.

Успхъ этой стратагемы основывался на предварительномъ изученіи непріятельской тактики. Когда Вальтеръ сходилъ съ лстницы, м-съ Макъ Стингеръ дйствительно невидимкой подкралась изъ кухни, но не видя, сверхъ ожиданія, своего жильца, удовольствовалась намекомъ на неучтивый стукъ въ двери, и опять юркнула въ свою засаду.

Прошло минутъ пять, прежде, чмъ Куттль отважился на тайное бгство, и Вальтеръ уже начиналъ выходить изъ терпнія, не видя никакихъ признаковъ лощеной шляпы. Наконецъ, храбрый воинъ вдругь, съ быстротой бомбы, выскочилъ изъ дверей, зашагалъ форсированнымъ маршемъ, и ни разу не оглидываясь назадъ, ободрился совершеннйшимъ образомъ, только когда подошелъ къ Вальтеру, и даже затянулъ какую-то псню.

— Ну что, Валли, — спросилъ, наконецъ, капитанъ, когда они удалились на значительное разстояніе отъ квартиры, — дядя Соль, я думаю, того…

— Ахъ, если бы видли его ныншнимъ утромъ! — отвчалъ Вальтеръ. — Никогда мн не забыть этой ужасной сцены. Я боюсь…

— Живй, Валли, живй! — возразилъ капитанъ, ускоряя шаги. — Всегда такъ поступай, дружочекъ мой, и долголтень будешь на земли. Справься, какъ объ этомъ сказано въ Писаніи.

Капитанъ Куттль, слишкомъ занятый собственными мыслями о Соломон Гильс и, быть можетъ, нкоторыми размышленіями насчетъ послдняго бгства, не привелъ боле ни одной цитаты для улучшенія нравственности молодого Вальтера. Во всю дорогу они не обмнялись ни однимъ словцомъ, пока, наконецъ, подошли къ деревянному мичману, обозрвавшему, казалось, черезъ свой телескопъ весь горизонтъ въ надежд отыскать друга-спасителя, который бы вывелъ его изъ напасти.

— Гильсъ! — вскричалъ капитанъ, поспшно вбжавъ въ комнату и нжно пожимая руку печальнаго друга, — держи голову прямо на втеръ, и мы пойдемъ на проломъ. Все, что могу сказать теб, дружище, — продолжалъ капитанъ торжественнымъ тономъ, какъ философъ, которому удалось наконецъ привести въ ясность одно изъ главнйшихъ правилъ человческой мудрости, — такъ это одно: держи голову прямо противъ втра, и мы полетимъ на проломъ.

Старикъ Соль, въ свою очередь, крпко пожалъ руку добраго пріятеля, и благодарилъ за совтъ.

Тогда капитанъ Куттль съ подобающей важностью выгрузилъ изъ кармана пару чайныхъ ложекъ, сахарные щипчики, серебряные часы и наличныя деньги. Положивъ все это на столъ, онъ съ гордымъ и самонадяннымъ видомъ обратился къ м-ру Брогли.

— Ну, что вы теперь скажете, господинъ маклеръ и присяжный оцнщикъ?

— Неужели вы серьезно думаете, сэръ, возразилъ маклеръ, — что весь этотъ хламъ теперь годится на что-нибудь?

— Почему же нтъ?

— Да потому, что вашъ почтенный другь долженъ слишкомъ триста семьдесятъ фунтовъ стерлинговъ.

— Экая штука! — возразилъ капитанъ, струхнувъ порядкомъ при такомъ огромномъ счет, — триста фунтовъ! Да вдь и это чего-нибудь стоитъ. Всякая рыба хороша, коль на уду пошла, говоритъ пословица.

— Есть еще пословица, капитанъ, получше этой, возразилъ присяжный оцнщикъ, — курица не птица, карась не рыба, олово не деньги.

Эта философія сразила наповалъ капитана. Поглядвъ на страшнаго противника, какъ на Мефистофеля, онъ безмолвно прошелся по комнат, и, махнувъ рукою, отозвалъ въ сторону мастера морскихъ инструментовъ.

— Гильсъ! — сказалъ капитанъ, — какъ это тебя угораздило попасть въ такой просакъ? Кто настоящій кредиторъ?

— Молчи, молчи! — возразилъ старикъ. — Пойдемъ сюда. Надо быть скромне передъ Валыеромъ. Это, видишь ты, поручительство за его отца, старинное поручительство. Я уже таки довольно выплатилъ, Недъ; но теперь пришли худыя времена, и силъ моихъ не хватаетъ. Сказать правду, я все это предвидлъ, да что прикажешь длать? Ради Бога, ни слова передъ Вальтеромъ. Ни гу-гу?

— Да вдь y тебя, казалось, были деньжонки? — прошепталъ капитанъ.

— Ну да, да, — отвчалъ старикъ Соль, опуская руки въ карманы и сдавливая свой валлійскій парикъ, какъ будто выжималъ оттуда золото, — я скопилъ-таки малую толику, но изъ этой суммы, милый Недъ, нельзя взять ни полушки. Я, видишь ты, старлъ и отсталъ отъ времени, a Вальтеру нужны деньги. Вдь ему не по міру идти, когда я умру. Нтъ, объ этихъ деньгахъ ни полслова. Все равно, какъ бы ихъ и не было. Да y меня таки и нтъ ихъ. Что я заврался, старый дуракъ? Гд y меня деньги? гд?

И онъ дико повелъ глазами вокругъ комнаты, какъ полоумный скряга, который совершенно забылъ, куда запряталъ свои деньги. Въ самомъ дл, капитанъ начиналъ думать, что пріятель его того и гляди ползетъ въ трубу или въ погребъ и вытащитъ оттуда нсколько фунтовъ золота и серебра, но Соломонъ Гильсъ выдумалъ другую штуку.

— Я отсталъ отъ времени, любезный другъ, — скаалъ онъ, — далеко отсталъ. Поздно, да и не къ чему догонять его. Продамъ вс вещи, выплачу долгъ, да и пойду куда-нибудь положить свои старыя кости. Духъ мой ослаблъ, силы меня остаили, и я чувствую, что начинаю выживать изъ ума. Лучше все покончить разомъ… и баста! Пусть его возьметъ инструменты, возьметъ и его, — съ усиліемъ проговорилъ старикъ, указывая на деревяннаго мичмана, — видно, прошли наши красные дни. A и то сказать, пожили довольно; пора костямъ на мсто.