Домашний кит, Барышникова Наталья

Домашний кит

на обложку

Барышникова Наталья

Шрифт:

«Ворочает вьюга пространства полей…»

Ворочает вьюга пространства полей.Коченея, прошу: скорей!Ты не думай, родная, что станет теплейХоть кому-то от смерти твоей.Вырастает у ветра шершавый язык,Широкий, с красным цветком.Звезда гадает: мужчина, мужик?И бледнеет над лепестком.Скулит младенец, храпит до утраСтареющий пес в дому.Воды осталось на дне ведра.Осталось – тебе одному.А нам на просторах родной землиНе выжить и не умереть.Не устоять от горя вдалиРодственниками на треть.

Триптих

Любе Никоновой

Этот год не високосный,Но совсем немилосердный:Что ни день, то супчик постный,Что ни ночь, то сон десертный.Те же самые аккорды,Тех же красок сочетанья.Произносит голос гордыйЗолотое: «До свиданья!».И за тяжестью смиреннойНаблюдает некто строгийИз могилы сувереннойУ общественной дороги.А под небом неуклюжимГомон птиц густой, как память.И млеющие лужиМежду нашими губами.

Твой сон глубок. А что в нем проку,Когда, не разрубив узла,«Ну вот и вышли на дорогу», –Ты в пятый день произнесла.И абрикосом переспелымТомилось солнце, а за нимТы уходила в платье белом,Едва знакомая родным.Пусть будут плыть и наши лицаВ твоем потоке неземном.Мы остаемся, как сновидцы,Как пресный хлеб, сухим виномРазмоченный. И нам все малоСырого снега над травой.Ты улыбалась и не знала,Что будет день сороковой.

Нету зеркала у меня,Нету взгляда и нету глаз.Будет дело – не хватит дня.Было тело – и в добрый час!Но еще невзначай вернусьПодтвердить вероятность снов.Я давно ни в чем не клянусь,Я давно не имею слов.Этот голос уже не мойИ слова уже не мои.Мы согреты дорогой домой.Мы отпущены годом Змеи.И теперь только ветер в рукахИ дожди в моей голове.Бирюза на плечах и в стихах.И молитва последней вдове.

«Даже из неясностей холодных…»

Даже из неясностей холодныхИ голодных ясностей продажных,Из иллюзий зримых и бесплотныхМожет получиться радость наша.Эта ратность то на дачах людных,То на берегах степных, корявых.Все лишь потому, что много трудныхПравильных вопросов и неправыхТо в моих слепых устах, то в зрячих –С той же благодатью и тревогой;Я проснусь от снов твоих горячих,Чтоб обнять тебя перед дорогой.

«За щепотку жизни неурочной…»

За щепотку жизни неурочной,За шершавый камешек грехаМне морочат дешево и прочноГолову четыре старика.Мы знакомы были молодыми,Путались в обыденных вещах –Горы представляли золотыми,Выпивая кофе натощак.А теперь, щадя себя кефиром,Морщась от вселенской кислоты,Мы смеемся над бесполым миромУ могильной крошечной плиты,Над которой памятью о разном –Близок и немыслимо далек –Машет алым шарфиком атласным,Покорив вершины, мотылек.

«На печи, что в дому у Емельки…»

На печи, что в дому у Емельки,Вечно вкусности, помню сама –То сухарики, то карамельки,То великая щучья зима.За водою идти нам негоже –Ни на сказку, ни наоборотНе похожа река, не похожа.Я вчера перешла ее вброд.

«Угрюмый дождик нечего учить…»

Угрюмый дождик нечего учитьВ объятья брать лохмотья ладных крон.Но ни за что теперь не отличитьМирских от пластилиновых ворон.Тут мокрый ворон скажет воронью:«Конечно, сыро. Но оно и что ж?!»А мы, не приближенные к вранью,Перемолчим с тобой и эту ложь.

«Обожженная дождями…»

Обожженная дождямиЖизнь.И – скалы,скалы,скалы.В обездоленных долинахЭволюция планеты.Над московскими мостамиПролетали аксакалы,И звенели в римском циркеСтарорусские монеты.Как исчезнувшие виды,В янтаре дичали люди.От улыбки ГераклитаСоловели водолазы.Увядая, дозревалиВолчьи ягоды на блюде.А дожди в ковчегах молнийДо чего ж голубоглазы.

«Боготвори меня в ночи и в полдень…»

Боготвори меня в ночи и в полденьИ береги меня зимой и летом.Не обещаю премию и орденИ даже доступ к маленьким секретам.Не жди на гуще чайной и кофейнойТрофейной правды, лжи бесстыжей тоже!Не обещаю легкого глинтвейнаИ самогона крепкого. О, Боже,Зачем ты спички положил в ладони?За что перечить глупости заставил?Ведь кто-нибудь один из нас утонет,Переплывая этот век без правил.

1 2 3 4 5 6 7